Лулу, замерзнув на кухонной табуретке, натирала картошку для фрикаделек. Сынишка, пятилетний Табо, ревел в соседней комнате — его велосипед, старый, с погнутой педалью, снова сломался. «Серебра нет, Лу, — сказал вечером Бонго, её муж, глядя в пустой холодильник. — Только вот эта штука». Он положил на линолеум коробку с парой потертых боксёрских перчаток. «Малый турнир в субботу, в гараже за
Семён каждое утро заводил старую "Ладу", чтобы доехать до автосервиса на окраине. Его жизнь состояла из запаха бензина, смены шин и одиноких вечеров с гитарой, на корпусе которой облупилась краска. Всё изменилось, когда ему позвонила Вера, его сестра, исчезнувшая из города семь лет назад после ссоры с отцом. Она вернулась ненадолго, чтобы разобрать вещи в опустевшей родительской
В глухой андалузской долине старик Хуан и его сестра Кармен доживают свой век в полуразрушенном монастыре. Хуан копался на огороде с картошкой, а Кармен, хромая, чинила сетчатый забор, чтобы козы не разбегались. Их покой нарушили выстрелы — местные охотники, братья Серхио и Пако, пьяные, гонялись за раненой косулей прямо по их участку. Хуан вышел, сжимая в руке ржавую лопату. «Здесь частная
Лео, бывший водитель из Филадельфии, получает известие о смерти отца и вынужден вернуться в родовое поместье в Уэксфорде. Там его уже ждут: сестра Мора, которая не выходила из дома годами и коллекционирует фарфоровых птиц, и брат Шон, от которого пахнет дешёвым виски и ложью. При первом же осмотре старого сарая Лео натыкается на ящик с документами не на имя отца, а на имя их матери, Айлин,
Максим прилетел в турецкий отель с чемоданом, у которого оторвалось колесо. Он планировал неделю пить виски у бассейна-ленивца и не открывать рабочие чаты. Его соседкой по шезлонгу оказалась Катя, которая пряталась от свекрови и с утра до вечера красила губы яркой помадой. Их первая ссора случилась из-за кондиционера в номере 307: стена была общая, а у Максима от сквозняка разболелось ухо.
Джеймс, весь в синих скрабах, листал список пациентов, когда ему позвонила Селин. Она задыхалась, говорила, что в их общем загородном доме в Коннектикуте кто-то есть. Слышны шаги, хотя её там быть не должно. Он пытался успокоить её, глядя на монитор с кардиограммой, говорил: «Закройся в гардеробной, сейчас вызову полицию». Но связь прервалась. Он сорвался с дежурства, даже не переодевшись, и
Алина забирает дочь из начальной школы в Лионе, когда телефон показывает новый пропущенный звонок от Гаэля. «Опять работа, — думает она, загружая в стиральную машину розовую спортивную форму дочери. — Сегодня точно поговорим». Вечером, пока макароны закипают, она поднимается в кабинет мужа за пачкой бумаги для принтера. Её взгляд цепляется за старый ключ, торчащий в замке потертого шкафа, который
Эллиот, бывший архитектор, и Лена, его жена, грузили последние коробки в пикап, чтобы покинуть Портленд. Их дочь Мэйси, пятнадцать лет, утыкалась в телефон, игнорируя пыльную дорогу, ведущую к их новому дому — старому фермерскому дому у подножия холмов в Орегоне. Первые дни ушли на скрип половиц, запах плесени в подвале и попытки поймать сигнал. Лена, развешивая бельё на верёвке во дворе,
Лео, инженер-геолог, третью неделю живет на лунной станции «Селена». Его день — это проверка показаний сейсмографов в скафандре, запах пережженного кофе из автоматической машины и монотонный гул систем жизнеобеспечения. В жилом модуле на столе лежит фотография его дочери с Земли, которую он приклеил скотчем к панели. «Папа, когда ты вернешься?» — голос в последнем видео-сообщении. Во время
Крис, уборщик в полузаброшенном театре "Империал", под тряпкой для пола натыкается на старый микрофон, медный, с трещиной на решётке. Всё началось с бормотания себе под нос, пока он расставлял стулья в зале, пахнущем пылью и старой древесиной — его слова вдруг прозвучали в динамиках, да так, что задребезжали лампочки в люстре. Он шепчет: «Перегоревшую лампу на лестнице пора бы уже
Элиас, бывший библиотекарь из Нью-Йорка, засунул в карман последние восемь долларов и подписал бумаги на участие в клинических испытаниях. Его комната в Бруклине давно опустела из-за долгов, а здесь, в стерильном коридоре исследовательского центра, пахло кофе и антисептиком. Ему выдали хлопчатобумажный комплект, дважды переписали имя на браслете и поселили в палату с видом на пожарную лестницу.
Алиса, тридцати с небольшим, каждое утро начинала с одного и того же: горького кофе из синей кружки и сверки записей в красном блокноте с экраном компьютера в своем кабинете в лондонской архитектурной фирме. Работа над проектом жилого комплекса у реки была прервана телефонным звонком. Мужской голос, представившийся Марком, спросил: "Ты меня слышишь?" и начал описывать детали её
