Лиза, ещё пахнущая краской от только что перевезённых коробок, пыталась вкрутить последнюю лампочку в гирлянду. Ёлка, купленная утром на заправке, подрагивала, а в углу комнаты лежала с отколотой ногой фарфоровая снегурочка — наследие прошлой жизни. Её десятилетняя дочь Хлоя щёлкала пультом, игнорируя мультики. «Он же обещал приехать к ужину», — сказала она в тишину. Лиза вздохнула: её бывший
Молодой парень Лукас каждое утро встает в пять, чтобы помочь отцу, Марко, на семейной сыроварне в Альпах. Он механически переворачивает тяжелые головки сыра, пропитанные запахом старых деревянных полок. Всё меняется, когда за старым холодильником он находит потрепанный солдатский медальон и сложенную вчетверо карту с пометкой «Санкт-Готтард». Отец, увидев находку, молча побледнел. «Это не наше
Маартен, архитектор пятидесяти с лишним, всё ещё носит в бумажнике смятое фото покойной жены. Амели, тридцати трёх лет, корректор в издательстве, выбрасывает в мусорное ведро букет от ухажёра, который снова забыл, что она не любит тюльпаны. Они встречаются в зале для танго на окраине Амстердама, куда оба записались от безнадёги. После неуклюжего занятия, за чашкой слишком горького кофе в
Лукас, учитель биологии из Гамбурга, каждое утро протирал листья фикуса на подоконнике своей съёмной квартиры. Его рутина треснула, когда в школьном дворе он увидел новую ученицу — Лию. У неё были точно такие же редкие веснушки на переносице, как у его сестры-близнеца Анны, погибшей в детстве в лесном озере. После уроков он машинально пошёл за девочкой до её дома в районе Бланкенезе, а потом
С самого утра у Хлои болела голова, а на столе в съёмной квартире лежал чужой паспорт на имя Кэтрин Мейер. Она сидела, вцепившись в кружку с остывшим кофе, а её сестра Натали нервно ходила по комнате, повторяя: «Она везде, просто смотри». Пятно от вина на обоях, которое Хлоя пыталась оттереть накануне, за ночь снова проступило ржавым пятном. Вместо отпечатков пальцев дверь на балкон была усыпана
Мария, пахнущая пылью с чердака, разбирает коробки в гостиной новой квартиры. Она находит старую аудиокассету с голосом своей матери, которая говорит о неоплаченном долге за дом в деревне Озёрное. Её муж, Алексей, в это время пытается собрать шкаф из IKEA, теряет винты и ворчит, что пора бы уже вызвать мастера. Вечером Мария звонит тёте Люде и узнаёт, что дом уже десять лет как продан соседу,
В провинциальном отделении полиции города Шяуляй Андрюс и Тадас уже три дня расследуют кражу велосипеда со двора панельной пятиэтажки. Кофе в их кружках несвежий, а главной темой разговора стало вчерашнее телешоу. Из Вильнюса неожиданно приезжает Гедрюс, следователь из столичного главка, в новомодной куртке и с делом об украденном сельскохозяйственном оборудовании. «Вам нужно отвезти меня к
За барной стойкой в районе Монкок Чэн Хао вытирал стаканы, когда курьер вручил ему коробку. Внутри лежала разбитая гитара «Fender» его молодости и конверт. Конверт был от Ма Лицин, его бывшей, которую он не видел семь лет. В письме всего три строчки: «Почини её. Привези в старую студию на Восточной улице. Жду ровно в четыре». Он не ответил, но через три дня, с гитарой в футляре за спиной, уже
Молодой парень Ерлан приезжает из родного аула в кадетский корпус в Астане. Его отец, водитель грузовика, молча пожимает ему руку на прощании. Новый быт — это кирзовые сапоги, которые натирают ноги, холодные казармы и строевая подготовка под дождем на плацу. Старший кадет Алибек, сын полковника, сразу берет его «на карандаш»: «Приехал из села — и сразу в офицеры? Посмотрим». Конфликт нарастает
Сэм и Лиза наконец-то въехали в этот дом в пригороде, купленный почти за бесценок. Сэм сам красил стину в гостиной, а Лиза расставляла книги по полкам, когда Хлоя, их дочь, впервые сказала, что слышит шаги наверху. "Это просто скрипят трубы," — отмахнулся Сэм, проверяя замки на французских дверях в сад. Но через пару дней Лиза нашла на кухне грязную кружку, которую точно не оставляла, а
Клэр, бухгалтер из Нью-Йорка, сорока трёх лет, начала видеть повторяющийся сон. В нём она стоит под фонарём в незнакомом парке, а мужчина в чёрном пальто молча протягивает ей коричневый бумажный конверт. Наяву её дни заполнены цифрами в таблицах, звуком кофемашины в офисе и одинокими ужинами перед телевизором. Сны стали навязчивыми, детали проступали чётче: трещина на мраморной скамейке, запах
Джек ступил на бетонную дорожку к дому с облупившейся голубой краской на ставнях. Его жена Мэгги, поливавшая герань, уронила лейку. «Мэг, это я», — сказал он, его рука непроизвольно потянулась поправить ремень рюкзака, которого не было. В гостиной, где всё ещё висела школьная фотография их сына Сэма, пахло мятным чаем и статиной. Сэм, теперь уже подросток, уставился на отца, которого считал
