Лиам, бухгалтер из Тандер-Бея, каждое утро начинал с одного и того же: темный кофе и проверка криминальных хроник в местной газете. Его сестра Элайза, работавшая медсестрой, как-то утром положила перед ним разломанную пополам флешку. «Это в вещах отца нашелся. В потайном отделе того старого чемодана». На флешке – выписки со счетов, о которых Лиам не знал, и фотография их отца с Декстером Кроу,
Крис, уборщик в полузаброшенном театре "Империал", под тряпкой для пола натыкается на старый микрофон, медный, с трещиной на решётке. Всё началось с бормотания себе под нос, пока он расставлял стулья в зале, пахнущем пылью и старой древесиной — его слова вдруг прозвучали в динамиках, да так, что задребезжали лампочки в люстре. Он шепчет: «Перегоревшую лампу на лестнице пора бы уже
Оливер, архитектор из Торонто, решил, что седые виски и дорогий костюм сделают его привлекательнее. Но после очередного провала на свидании он просто поехал к родителям в Кингстон на праздники. В машине пахло старой кофейной гущей, а по радио трещали одни и те же колядки. Сестра Лорен сразу его раскусила: «Что, опять один?» Он буркнул что-то про карьеру, а потом, за ужином, вдруг ляпнул про
Канада. Грейс, менеджер по недвижимости из Ванкувера, прилетает в Альберту, чтобы убедить тётю Мэй продать ранчо Келлер. Она застаёт хозяйку с перебинтованной рукой — та упала с лестницы в амбаре. «Доктор сказал покой, а как тут отдохнёшь, если тут всё держится на мне?» — ворчит Мэй, помешивая суп на плите. Грейс остаётся, чтобы помочь по хозяйству: чинит калитку, которую снегом повалило,
Майлз и Тобиас, братья, приехали на старую лесозаготовительную делянку отца в Британской Колумбии. Их пикач застрял в грязи у полуразвалившегося бревенчатого дома; ключ, спрятанный под скрипучим крыльцом, всё ещё подходил. Внутри пахло плесенью и пылью. Майлз, младший, сразу начал рыться в комоде, вытащил потрёпанный фотоальбом. «Смотри, — тыкнул он пальцем в снимок, — а вот и он, со своим
Элис, бухгалтер из Торонто, в канун праздника чинит перегоревшую гирлянду на балконе своей квартиры. Вместо ожидаемой вечеринки у неё — холодный чай и груда неоплаченных счетов, которые она откладывает в ящик стола. Её брат Эзра звонит с очередным предложением «забыть старые обиды» и приехать на семейный ужин, но она, глядя на потрескавшуюся рамку с детским фото, коротко бросает в трубку: «В этом
Антонио Аморос, таксист средних лет, каждое утро стирает с пассажирского сиденья пятна от пролитого кофе. Его маршрут — от аэропорта Монреаля до стеклянных офисов в центре, обратно — в спальные кварталы с панельными домами. Однажды в машине, под сиденьем, он находит забытый конверт. Внутри — старая фотография женщины, стоящей у фонтана в парке Ла-Фонтен, и обрывок чека из прачечной на улице
Робот РОБ-11, предназначенный для разделения мусора на заброшенном заводе, каждое утро начинает с того, что отскребает засохшую кашу с конвейерной ленты. Его мир — это гудение дробилки, запах старого пластика и ежедневный ритуал: резиновые перчатки, алюминиевые банки, стекло. Однажды его клешня застревает в детской пластиковой игрушке — ярко-розовом пони с отломанным крылом. Вместо того чтобы
Лора, бухгалтер из Монреаля, встречает Клэр на выставке в старом портовом ангаре. Клэр, только что вернувшаяся из резервации, где помогала с ремонтом школы, разгружала ящики с инсталляциями. «Ты не видел, куда делся тот рыжий щенок?» — спросила она, вытирая руки о джинсы, испачканные охристой краской. Их разговор начался с поиска собаки, продолжился за чашкой слишком крепкого кофа в закутке у
Лиам, архитектор, обнаруживает Бакстера, своего лабрадора, скулящим у двери их монреальской квартиры на улице Дюлак. Вместо привычной прогулки к парку Лафонтен пёс рвёт поводок и несётся в сторону рынка Жан-Талон, теряясь в толчее у прилавка с сырами. Лиам, в одном домашнем тапке, роняет папку с чертежами, которые тут же закручивает влажный ветер. Он ищет Бакстера четыре часа, обходит мусорные
Лия, стюардесса с пятилетним стажем, в пятом рейсе за неделю, нечаянно пролила кофе на пассажира в 12А. Этим пассажиром оказался Элай, инженер-аэродинамик, который летел проверять систему обледенения на региональном аэродроме в Мусони. «Идеально, — пробормотал он, отряхивая планшет, — теперь к графику полётов прилагается карта эспрессо на брюках». Они не разговаривали до самой вынужденной посадки
Люк, сантехник из Шербрука, приехал в Монреаль на недельный подряд. Его первым заказом была протекающая раковина в маленьком кафе на бульваре Сен-Лоран. Софи, владелица, в фартуке в муке, сказала: «Если сможешь починить, не отключая воду, я дам тебе двойной эспрессо и круассан». Он справился, оставив на стойке гайку как «залог на будущий ремонт». Вечером он вернулся не за гайкой, а потому что