Лиа только переехала в этот старый дом на окраине Милфорда. Коробки ещё стояли в гостиной, пахло пылью и старой древесиной. По ночам скрипели половицы, будто кто-то ходил на втором этаже. Её подруга Сара, помогавшая разгружать фургон, сказала по телефону: «Ты точно проверила историю этого места?» Лиа отмахивалась, пока не нашла в нише камина потёртый конверт с вырезкой из газеты 1978 года об
Лори Строуд пытается заставить работать свою жизнь в стенах реабилитационного центра «Гринвуд». Её день: вязание, чашка остывшего чая, разговор с медсестрой о погоде. «Забор починили, миссис Строуд, можете не беспокоиться», — говорит та. Лори молча смотрит на свой шрам на ладони. В Хэддонфилде её внучка Эллисон живёт с малышом, проверяет замки на дверях трижды за вечер. Полицейский Хокинс находит
В Джакарте, в переполненной государственной клинике, молодой врач Адипра ежедневно сталкивается с системой. Его начальник, доктор Хариади, в своём кабинете с кондиционером вежливо говорит: «Протоколы, Ади, мы не благотворительный фонд». Адипра же видит, как уборщица Танти плачет в подсобке, потому что её сыну отказывают в дорогом антибиотике. Вечером, разбирая бумаги, Адипра находит накладные:
Мэйси, сорока с лишним лет, работает корректором в небольшом издательстве в Бристоле. Ее жизнь — это чайник, который всегда кипит в ровно в семь утра, треснувшая плитка в ванной и привычный маршрут до офиса. Все меняется, когда она начинает замечать в своем двухкомнатном таунхаусе на Уилтшир-Роуд нестыковки. Утром на кухонном столе лежала пачка соли, хотя Мэйси ее не доставала. Радио в гостиной
Основное происходит на Джомолунгме. Профессиональные альпинисты Алекса и Бен, муж и жена, устанавливают лагерь на высоте 7900 метров. Бен копошится с неисправной горелкой, ворча: «Пластик в клапане опять подвел, все из-за экономии снаряги». Алекса, перематывая изолентой порванный трос, спокойно отвечает: «Зато свои. Чужим веревкам я не доверяю». Их цель — спуститься по непройденной западной стене
Владимир выходит из колонии с потёртым чемоданом, где лежит только пачка сигарет «Прима» и фотография дочки-подростка. Ему некуда идти, он садится на электричку до спального района, где осталась его бывшая жена Люда и дочь Катя. Квартира теперь чужая — Люда снова вышла замуж, Катя встречает его на лестничной клетке, пахнет жареной картошкой из соседней двери. «Я тебя не знаю», — говорит она, не
Кэлвин, его джинсы в глине по колено, неделю чинил забор, который кто-то ломал снова и снова. Не соседи — терялись только коровы, две штуки, а вокруг следов не находил ни он, ни его собака. Джесс, ветеринар из города, сначала думала про болезнь, но в коровнике она нашла клочок черной ткани, синтетической, как скафандр, и земля под ним была спекшаяся, в стекло. Это не болезнь, сказала она, положив
Ади и Мая переехали в старый дом на окраине Бандунга, номер 13 по улице Джлан Мерах Делапан. День начался с того, что грузчики поставили коробку с фарфором в пустой угловой комнате, хотя Ади ясно сказал: «Сложите всё в гостиную, у нас там пока голо». Ключи от чердака, которые хозяин отдал неохотно, Мая нашла в ящике кухонного стола, обернутые в пожелтевшую газету 1987 года. Вечером, когда Ади
Джейк, программист, купил на распродаже старый VR-шлем и нашел в сети оцифрованную копию того самого дома на Оушен-Авеню. Ему было просто любопытно, он загрузил симуляцию вечером, когда в его съемной однушке сломался кондиционер и было нечем дышать. «Глянь, Лиза, тут даже обои с цветочками, как у моей бабушки», — позвал он подругу, но она лишь пожала плечами, глядя в экран ноутбука. Первые сеансы
Элайза, бывший военный, теперь курьер в Нью-Йорке, носит заказы в рюкзаке с оторванным ремешком. Ей звонят из неизвестного номера, мужской голос без представления говорит: «Пакет из химчистки «У озера» на 14-й улице. В кармане пальто вы найдете ключ от камеры хранения на Центральном вокзале. Не открывай пакет». Она находит в указанном пальто не ключ, а конверт с билетом в Париж и фотографией
Юри, молчаливый парень с лесопилки в Йыгевамаа, каждое утро начинал с осмотра своего старого «Хускварны». Запах бензина и хвойных опилок — его обычная реальность. Все изменилось, когда за соснами, у полуразрушенного хутора, он нашел застрявший в пне топор. Не простой — его лезвие, покрытое чешуйчатым налетом, пульсировало в такт его собственному сердцебиению. «Выбрось эту дрянь», — хрипел его
Вена, конец зимы. Лео, архитектор лет сорока, обнаруживает в своей квартире на Кольмаркт необъяснимую трещину в стене гостиной, за желтыми обоями. Он замазывает ее, но на следующий день трещина возвращается, чуть длиннее. Его жена Софи, фармацевт, не видит в этом ничего страшного. «Это старый дом, Лео, он дышит», — говорит она, разливая кофе. Лео начинает фиксировать изменения на снимки телефона,
