Кейтлин, двадцать четыре года, каждое утро обходит загоны на ранчо "Спокойная вода" еще до восхода. Её отец, Кэл, сидит за кухонным столом с нераспечатанными счетами и письмом от горнодобывающей компании "Вайрон". Он трет переносицу: "Они предлагают сумму, которая закрывает все долги. И еще остается." Он не смотрит на дочь, а смотрит в окно на свои вековые пастбища.
В Питере, 2024-й. Алиса, её только что уволили из дизайн-студии, копается в хламе на чердаке родительской дачи в Шувалово. Находит старый пейджер Motorola в синем чехле, заряжает — и он пищит. На экране: *«Лена, жди у подъезда в 9. Не опаздывай, билеты уже взял. Д.».* Дата в устройстве — 12 июля 1999. Она в шутке отвечает: *«Это не Лена».* Через минуту приходит новое: *«Кто? Откуда этот номер?».*
Эльфа, уже взрослая, пытается привыкнуть к жизни в обычном колледже в Сиднее. Она снимает комнату в старом кирпичном доме с вечно протекающим краном, а её соседка Шеннон постоянно включает громкий панк-рок. После лекций по психологии Эльфа скрупулёзно ищет в архивах газет любые упоминания о пропавшей матери, Келли. Всё меняется, когда она находит в библиотечной книге о древних балладах жёлтую
**Первая часть.** Чэнь Вэй, старший инженер металлургического комбината в Аньшане, обнаруживает, что его жена, Линь Сяоюй, не вернулась с ночной смены в аптеке «Баоду» на улице Чуншань. Они всегда вставали в шесть: он готовил кашу, она жарила хлебцы. На кухне пахло кунжутным маслом и оседающей на подоконнике металлической пылью. «Вечером купи апельсинов, дерево почти пустое», — сказала она
Мэгги, она пятьдесят с хвостиком, всю жизнь проводит в своей тесной мастерской в Бостоне, заваленной кожей и неоплаченными счетами. Её пальцы в мозолях, а на столе — пачка заказов от модного бутика на Ньюбери-стрит. Дочь Лиза, пятнадцать лет, тычет ей в лицо треснувший экран телефона: «Мам, всем в школе новый айфон, а я...». Мэгги бормочет, не отрываясь от потертой кожицы для балеток: «У тебя
Линь, молодая женщина, которая рисует фоны для студии анимации, получает звонок из родного городка Циншуй. Мама, голос сдавленный, сообщает: "Отец умер. Сердце". В её съёмной квартире в Шанхае пахло пылью и вареньем, которое она вчера не успела закрыть. Она берёт билет на ночной поезд, почти не думая. На похоронах мама молча подаёт ей конверт, потёртый по углам. "Он оставил тебе.
Главный герой, Чжан Вэй, адвокат из пекинской фирмы «Хуасянь», берется за дело о нарушении патентных прав. Его клиент — небольшая технологическая компания «Линьсин», которая борется с корпорацией «Тэнлун». Чжан Вэй привык работать строго по процедуре: он ночами сидит в своем кабинете заваленном папками, пьет холодный кофе и строит стратегию на пунктах договора. Его новая коллега, Ли Янь, только
Кейт, социальный работник из Чикаго, еженедельно заказывает в одном и том же кафе черный кофе и кусок пирога «Вишневый кранч». Там она постоянно сталкивается с Артуром, который всегда сидит за угловым столиком и что-то быстро пишет в потрепанном блокноте. Их диалоги начинаются с коротких, почти бытовых стычек. «Вы снова заняли мою розетку», — говорит она, держа в руках разряженный телефон.
Минчхоль сидел на скамейке в парке Ёйдо, пальцы покраснели от холода. Он наблюдал, как мужчина средних лет, Чансу, трижды проходил мимо фонтана, не решаясь сесть. Ветер гнал по асфальту оранжевые листья. «Вы тоже ждете кого-то?» — спросил Чансу наконец, его голос сорвался. Минчхоль покачал головой и подвинулся, давая место. Их разговор начался с жалоб на вечно горящие уличные фонари, которые
В родной город, где половина окон заколочена фанерой, возвращается Алексей. Его отец, Николай, чинит у печки старый примус, даже не оборачиваясь на скрип двери. «Приехал, значит, — бросает он, — там в кастрюле щи. Только мне от талых вод погреб откачивать, ты уж сам». Алексей оставляет сумку у порога, пальто вешает на гвоздь. Разговор не клеится; отец только сухо спрашивает, надолго ли. «Не знаю
Джейкоб Бау, сорока семи лет, продолжает преподавать в рижской художественной академии, хотя уже пару лет как не может продать ни одной своей работы. В мастерской, пахнущей скипидаром и старыми яблоками, он растирает краски, ворча на слишком дорогой ультрамарин. Вечера проводит за чаем с вареньем, слушая по радио сводки, которые становятся всё тревожнее. Он говорит жене Марте: «Моё место здесь, у
Фрида, не отрываясь, смотрела в окно кухни на мокрый асфальт двора, пока её руки автоматически чистили картофель. Йозеф в гостиной пятый раз перечитывал одну и ту же газетную страницу. Их жизнь в берлинской «хрущёвке» давно свелась к тикающим часам и запаху тушёной капусты по вторникам. Всё изменилось, когда их внучка Лина, пахнущая сигаретным дымом и свободой, ввалилась в прихожую с огромным
