Сэм и Тара Карпентер теперь живут в Нью-Йорке. Сэм работает охранником в переполненном кинотеатре на ретро-показе, где на неё тыкают пальцами и шепчутся «Дочь Билли Лумиса». Её младшая сестра Тара пытается учиться, но весь их быт — это тревожные взгляды в толпе и пицца на вынос в тесной квартире. Всё рушится, когда во время сеанса кто-то в маске Призрака поднимается с первого ряда. Не с экрана —
Леа, ей двадцать три, допоздна работает в кофейне «Этуаль» на улице Монторгей. Она вытирает стойку тряпкой, пахнущей старым молоком, и считает чаевые — мелочь складывает в жестяную банку из-под печенья. Её брат Этьен, шестнадцатилетний, почти не говорит, целыми днями склеивает модели самолетов в их маленькой квартире в Париже, окна которой выходят на серый двор-колодец. За ужином,
В Оттаве Эйвери Хейз, аналитик кибербезопасности с вечно потрепанными кроссовками, каждый день расшифровывала алгоритмы карточного мошенничества. Её начальник, майор Беннет, швырнул на стол распечатку: «Смотри, Хейз. «Щелкунчик» — это не игрушка. Он раскалывает банки, как орехи. Ищет слабое звено в защите». Её глаза зацепились за аномалию — все жертвы перед взломом неделю пользовались приложением
**Стив Лернер, приматолог с десятилетним стажем, каждое утро в семь тридцать отмечал в журнале поведение самки бонобо по кличке Дана. Его лаборатория в штате Орегон пахла дезинфектором и перезрелыми фруктами. В тот день Дана не взяла яблоко, а тыкала пальцем в стекло, издавая тревожные щелчки. "Чего ты?" — пробормотал Стив, проверяя камеры. На записи ночью Дана методично, почти
**Маркус, бывший реставратор из Копенгагена, уже третий месяц перебивался случайными заработками в Риме.** Его руки, привыкшие к тонкой работе с фресками, теперь разгружали ящики с овощами на рынке «Кампо-деи-Фьори». Вечерами он слушал, как соседи через тонкую стену ругаются из-за невыключенного света, и смотрел на трещину в потолке своей съемной комнаты в районе Сан-Лоренцо. Однажды ему принесли
Антуан, сорока с небольшим, каждый день заставляет себя вставать с постели. Он историк, но уже полгода не может закончить монографию о средневековых портах. На тумбочке – пузырёк с таблетками, которые он старается не замечать. Вчерашняя чашка стоит в раковине невымытой. Утром позвонил доктор Лефевр, голос был спокойным и усталым: «Результаты подтвердились, Антуан. Нужно поговорить». Он сел в
Лиам, бухгалтер из Тандер-Бея, каждое утро начинал с одного и того же: темный кофе и проверка криминальных хроник в местной газете. Его сестра Элайза, работавшая медсестрой, как-то утром положила перед ним разломанную пополам флешку. «Это в вещах отца нашелся. В потайном отделе того старого чемодана». На флешке – выписки со счетов, о которых Лиам не знал, и фотография их отца с Декстером Кроу,
Джон Гант, проснувшись от привычного гула генератора в их палатке-ангаре на бывшей авиабазе Туле, проверяет по планшету карту промерзания верхнего слоя почвы. Эллисон, его жена, разогревает на электроплитке последнюю банку тушенки с горошком, выдаваемую по карточкам. Нейтан, их сын, собирает в рюкзак учебник по гидропонике и противогаз – стандартный набор для похода в школу-бункер. «Опять эти
Кента Фудзимура, бухгалтера из Осаки, перестали узнавать его коллеги утром в понедельник. Его пропуск не сработал, а в кабинете за его столом сидел незнакомец, спокойно попивавший кофе и утверждавший, что он и есть Кента. "Вы ошиблись кабинетом", — сказал он, даже не подняв глаз от монитора. Вечером того же дня, когда настоящий Кента в отчаянии шарил по карманам старого пальто, его
Барсик, рыжий кот без постоянного адреса, грелся над тепловой решеткой у входа в метро на Александерплац. Его интересовали вчерашние сосиски с рождественского базара, а не дух праздника. Пока он выуживал остатки еды из мусорного мешка, его заметил Рекс, старый пес в потертом ошейнике, который безуспешно искал своего хозяина, Карла. «Он пахнет табаком и кожей, всегда носил коричневую шляпу», —
Чэнь Хао, бывший член «Бамбукового союза», теперь мешает лапшу в дешевой закусочной в Кэун-Тонге. Его находит Лю Фэн, младший брат его покойного наставника, и сует ему в руки конверт с фотографиями: «Старик Вэй с фабрики на Крайнем Севере. Он говорит, что ты должен ему за ту историю с грузовиками». На снимках — дочь Чэнь Хао, идущая из школы. Он молча разрывает фотографии и бросает их в кипящий
Лулу, замерзнув на кухонной табуретке, натирала картошку для фрикаделек. Сынишка, пятилетний Табо, ревел в соседней комнате — его велосипед, старый, с погнутой педалью, снова сломался. «Серебра нет, Лу, — сказал вечером Бонго, её муж, глядя в пустой холодильник. — Только вот эта штука». Он положил на линолеум коробку с парой потертых боксёрских перчаток. «Малый турнир в субботу, в гараже за
