Зайон (2024)

Леа, ей двадцать три, допоздна работает в кофейне «Этуаль» на улице Монторгей. Она вытирает стойку тряпкой, пахнущей старым молоком, и считает чаевые — мелочь складывает в жестяную банку из-под печенья. Её брат Этьен, шестнадцатилетний, почти не говорит, целыми днями склеивает модели самолетов в их маленькой квартире в Париже, окна которой выходят на серый двор-колодец. За ужином, консервированная чечевица, он внезапно говорит: «На стройке у отца опять задержали расчет».

Взрыв на бульваре Периферик не грохот, а глухой удар, от которого дребезжат стаканы на полке. Свет гаснет. В темноте Леа на ощупь находит телефон, звонит отцу — нет ответа. На улице крики, сирены, в воздухе висит едкая кирпичная пыль и запах гари. Они бегут через город, объезжая полицейские кордоны. Их квартал оцеплен, солдат в камуфляже грубо отводит ствол автомата в сторону: «Назад. Здесь нельзя». Этьен, прижимая к груди рюкзак с моделью «Конкорда», бормочет: «А папа?» Леа, стиснув его руку, ведет его к дому их тети в пригороде Монтрёй, по дороге покупая две бутылки воды и батон в разгромленном магазинчике. В электричке, забитой такими же беженцами, она перевязывает платком чью-то неглубокую рану на руке, а Этьен смотрит в заляпанное грязью окно на мелькающие огни.