Элайджа, бывалый рыбак с залива Святой Марии, каждое утро проверял сети, пахнущие тиной и рыбой. Его дочь, девятилетняя Софи, собирала в ведро крабов, которых выбросило на берег. В конторе у причала №7 менеджер Дэнвер вручил ему бумагу: «Аренду повысили, Илай. С понедельника». Элайджа смял уведомление, швырнул его в металлическую урну. «Здесь мой отец еще работал», — пробормотал он, глядя на
Лев перебирает ключи от чужих квартир, замечая царапину на замке пятого этажа. Он звонит Марку, своему начальнику: «Там опять собака, наверное. Или дети. Замок весь исцарапан». Внутри — бардак, сломанный смеситель, а на столе лежит конверт с деньгами за предыдущий ремонт. Лев замечает подростка, Илью, который прячется за дверью в комнате. «Я не ворю, я чиню», — говорит Лев, показывая на свой
Всё началось с того, что Сергей, архитектор, обнаружил в старом пиджаке жены, Ольги, смятую записку от неизвестного. «Жду в пятницу у фонтана, как обычно». Ольга, парикмахер, отрицала всё, тыкая пальцем в экран его телефона: «Это твои странные звонки по ночам, твои дела!». Их дочь-подросток Лида, не отрываясь от телефона, бурчала: «Хватит орать, мне к репетитору». А младший, семилетний Артем,
Анна работает в типографии, пахнет краской и бумагой. Ей по завещанию достается половина старой квартиры в центре Москвы, вторая часть — Никите, внуку прежней хозяйки. Он архитектор, носит в кармане шуршащие чертежи. «Я здесь вырос, — говорит он Анне на пороге, — а вы кто вообще?» Ключ заедает в замке. Они делят коридор книжными стеллажами, на кухне его кофе стоит рядом с ее чаем в термосе. Анна
Комиссар Марчелло Асканио, с утра разгребающий кипу старых дел, вынужден отвлечься на новое тело. Его нашли у реки Арно, недалеко от Понте-Веккьо, и первое, что бросается в глаза — странная, почти аккуратная композиция из предметов вокруг жертвы: разложенные монеты, сломанные часы. «Опять этот театр», — бормочет Асканио, закуривая «Мальборо», пока судмедэксперт в резиновых перчатках констатирует
Конан в гримерке теребит папку с замусоленными листами, на столе — три пустых стаканчика от кофе. Лорна, его ассистентка, вносит последние пометки в расписание, поправляя очки. «Они хотят, чтобы ты вышел после монолога о твоем первом провале на сцене в Гарварде», — говорит она, а он в ответ бормочет что-то про «снова эти архивные фото с волосами». За кулисами Кеннеди-центра пахнет старым деревом
Всё началось с того, что Сергея, бухгалтера из московского офиса, вместе с женой Ириной и дочерью-подростком Лерой буквально выдернули из их привычной жизни за долги и отправили в глухую деревню под Архангельском отрабатывать кредит. Вместо асфальта — грязь по колено, вместо кофе с собой — самовар, а их новый «дом» — это бревенчатая изба, где скрипят половицы и из щелей в окнах дует. Лера,
Ади в Джакарте получает смс от соседа: «Бапак каму сакит, пулунг балік». Он смотрит на пробку за окном своего офиса, потом на фото с отцом в старой рыбацкой лодке. Жена Сара молча кладет ему в сумку пачку банановых чипсов и лекарство от давления. «Денган сэлатма, Ади», — говорит она. В пути его старый мотоцикл ломается под проливным дождем, паром на Сулавеси отменяют из-за шторма. Он нанимает
Костя в пятницу вечером разгружал фуру с замороженными пельменями, когда ему позвонила сестра. Голос был прерывистый, с одышкой: «Они забрали Марину из садика. Бери Соню и уезжай, сразу». Он бросил коробку, морозный пар осел на куртке. Дома схватил старую спортивную сумку, сунул туда паспорта, деньги из жестяной банки из-под чая, дочкину куклу с оторванной рукой. Пятилетняя Соня, не выпуская
Клер, парижский архитектор, нашла старое пианино «Плейель» на распродаже в пригороде. Она уговорила мужа, Антуана, перевезти его в их квартиру на четвертом этаже без лифта. Грузчики, Иван и Самир, пыхтели на лестнице, царапая перила. «Осторожнее с углом!» — кричала Клер. Антуан молча смотрел, как пыль оседает на его новые ботинки. Инструмент встал в гостиной, загородив часть окна с видом на
Конечно, вот вариант: Марек, бывший военный, работает механиком в гараже на окраине Варшавы. Его будни — это запах бензина и машинного масла, разговоры с напарником о футболе и вечернее пиво перед теликем. Все рушится, когда на телефон приходит сообщение: видео, где его дочь-подросток Агата, с модным зеленым окрашиванием волос, испуганно смотрит в камеру. Голос за кадром спокоен и деловит:
Ключевой момент — Томас, архитектор из Берлина, стал замечать нестыковки в отражениях. Сначала в витрине кофейни на Кастаниеналлее он увидел, что отраженный он не подносит кружку ко рту, а стоит неподвижно. Позже, дома, в боковом зеркале в прихожей, его двойник резко повернул голову, в то время как сам Томас смотрел на свою сумку. «Ты сегодня какой-то бледный», — сказала ему жена Лиза за ужином,