Хавьер получает ключи от старого дома в каталонской глубинке, оставшегося ему от тёти. Он приезжает туда с женой Еленой и дочерью-подростком Ирией в надежде быстро продать его. Дом, пахнущий затхлостью и пылью, стоит на отшибе, заросший кустарником. Комнаты заставлены громоздкой мебелью, застланной желтыми простынями. Ирия находит в шкафу коробку с потёртыми фотографиями и открытками,
Хавьер, таксист лет пятидесяти, возит по ночной Барселоне самых разных людей. Вот он везет пьяного бизнесмена, который кричит в телефон: «Ты вообще понимаешь, сколько я на тебя потратил?». Потом в салон садится женщина, молча плачет всю дорогу до района Грасия, расплачивается смятыми купюрами. Утром Хавьер заезжает в свою съемную квартиру в Орта, разогревает в микроволновке вчерашнюю паэлью. Его
Хуан обнаруживает, что его сын Мигель, тринадцать, залил ноутбук водой. Это рабочий ноутбук. Хуан кричит: «Ты вообще думаешь когда-нибудь?» Мария, его жена, пытается вмешаться, оттягивая его за локоть: «Он не хотел, успокойся». Они спорят на кухне, пока Мигель молча смотрит в стол. Хуан — архитектор, он не спал две ночи, готовя проект. Мария говорит, что он больше не видит их сына, только
Лусия заказывает в перуанском кафе не «последний» коктейль, а третий. Ей 54, счет из швейцарской клиники за операцию на груди она скомкала в кармане потертой куртки. Ее подруга Кармен, 62, перебирает старые фотографии в своем доме в Мадриде, где на диване лежит ее нераспакованный чемодан. «Мама, ты снова не приняла таблетки», — говорит ей дочь, указывая на блистер на кухонном столе. Решение
Главный — Карлос, аналитик в мадридском банке. Его жизнь это метро, отчеты и кофе из автомата. Неожиданно приходит письмо: он оказывается наследником титула маркиза де ла Манса после смерти дальнего родственника. Вместе с титулом — полуразрушенное поместье в глухой Эстремадуре, где пахнет плесенью и пылью. Карлос приезжает, ключ скрипит в замке. Местный нотариус, дон Фелипе, вручает ему кипу
Главный герой — Самуэль, реставратор мебели из Мадрида. Он работает в прохладной мастерской, пахнущей лаком и старым деревом. Его жизнь — это точные движения скальпелем по отслоившемуся лаку на спинке стула эпохи Возрождения, сверка политуры на дубовой столешнице. Вечерами он один в своей квартире, где на кухне всегда стоит грязная чашка от утреннего кофе, а экран телефона трещит от сообщений его
В пригороде Мадрида, на одной из улиц с одинаковыми серыми домами, внезапно оживают недавно умершие. Они просто встают из гробов в местном морге, с операционных столов. Никакого разложения, взгляды осмысленные, но говорить не могут. Главный тут Серхио, обычный инженер, который теперь ищет свою дочь-подростка Диану. Она была среди первых вернувшихся. Вместе с ним офицер Лус, женщина с уставшим
Марко, сорока с лишним лет, работает на мебельной фабрике под Валенсией. Шум шлифовальной машины, запах лака, однообразный гул конвейера. Однажды он получает конверт — пожелтевшее фото незнакомой женщины на фоне деревянного дома и ключ. Подпись на обороте: «Таллинн, улица Виру 12. Ноябрь, 89-й». Он берет отпуск, которого у него не было года три, и покупает билет в Эстонию. В Таллинне, в подъезде
Матео, водитель грузовика, возит товары между чилийскими портами и глубинкой. Его жизнь — это треснувшее лобовое стекло, разговоры по рации с диспетчером Родриго и вечные перекусы в забегаловках у трассы. В одном из таких рейсов, проверяя контейнер с одеждой из порта Вальпараисо, он находит среди коробок спящую женщину. Её зовут Ана, она без документов, испанка. «Мне некуда больше идти», —
Марк просыпается в шесть утра от звука засовов. Его мир — это камера в мадридской тюрьме «Карабанчель», серые стены и расписание на день. Он работает в тюремной прачечной, где замечает, что грузовик с чистым бельем заезжает в определенный ангар и стоит там ровно двенадцать минут. Он подходит к Антону, старому вору-механику, в мастерской. «Фургон «СервисоЛимпио», задний замок, — шепчет Марк,
Марк, лет пятнадцати, в своей комнате в пригороде Барселоны, разбирал сумку после тренировки. Вспотевшая форма пахла хлоркой. Из кармана выпал чек из магазина «Департамент» на голубые кроссовки, которые он сейчас носил. Он смял бумажку и зашвырнул её под кровать, рядом с парой старых, стоптанных кед. На кухне его старший брат Дани, разогревая паэлью, бросил через плечо: «Опять эти твои голубые.
Всё началось с того, что старик Дон Альфонсо, глава семейства, упал замертво прямо в оранжерее своего мадридского особняка на улице Веласкес. В руке он сжимал не деловые бумаги, а смятый чек от ювелира. Старший сын, Роберто, немедленно отозвал все счета, сестре Елене он бросил по телефону: «Папаша перед смертью рехнулся, будем разбираться». А младший, Давид, который в это время разгружал ящики в