Джейк, инженер-робототехник, двенадцатый день на низкой околоземной орбите. Его задача — тестирование системы дистанционного ремонта спутников «Гефест». Рутина: утренний кофе из трубочки, проверка показаний на треснувшем экране планшета, сеанс связи с наземным контролем, где оператор Лиам вечно спрашивает о давлении в гидравлике. Скафандр пахнет пластиком и потом. Джейк чаще смотрит не на звезды,
Джесси, уже месяц как переставшая прятаться, разгружала посудомоечную машину, когда в дверь постучали. На пороге стоял мужчина — ее точная копия, если не считать выцветшей татуировки на шее и отсутствия привычной жевательной резинки за щекой. «Марк, — представился он, сухо. — Думаю, у нас общие родители. И общие проблемы». Из кармана его потрепанной куртки он достал смятый снимок: их мать, живая,
Айлин унаследовала обветшавший «Голубая луна» в приморском городке от тёти. В отеле, почти вне сезона, появляется Джем — писатель, снимающий номер на месяц. Он заказывает у стойки кофе без сахара, но всегда просит кусковой отдельно. «Опять без сахара, но с кусочком в сторону?» — уточняет Айлин, вытирая блюдце. «Так интереснее», — отзывается он, разглядывая потрескавшуюся лепнину в холле. Их дни
Пьер, адвокат из Парижа, прилетает в Лиму для сопровождения сделки по покупке доли в горнодобывающей компании. Его чёрный чемодан с костюмами куда-то теряется в аэропорту Хорхе Чавеса. Взволнованные звонки ничего не дают. Он стоит на тротуаре в районе Мирафлорес в непрактичных туфлях, а таксист Карлос, увидев его растерянность, просто говорит: «Садись, друг, сейчас пойдёт дождь». Вместо отеля они
Ержан отложил смартфон с треснувшим экраном, отсчитывая купюры за аренду комнаты в старой алматнинской хрущевке. Его курьерский рюкзак, пропахший лагманом из столовой «Достар», стоял у двери. Заказ в тот день был необычный: не еда, а толстый полиэтиленовый пакет с документами из офиса на Саина. «Только в руки, понимаешь? Бауржану. Никому больше», — бубнил в трубку клиент. В квартире на Тажибаева
Пьер, владелец небольшой прачечной в Лилле, обнаруживает в кармане сданных брюк затертый тайник с чертежами виллы и кодом от сейфа. Его жена, Элен, которая обычно ворчит на него за пропущенную стирку, на этот раз молча разглядывает бумаги. «Здесь указана химчистка на Рю де Ля Понш, но это же в Сен-Тропе», — говорит она. Через три дня они, притворяясь обслуживающим персоналом, протирают стекла на
Тело Банни Манро нашли в овраге недалеко от её же фермы «Забытая река». Сапоги новые, в грязи почти нет, а на шее — след от троса. Элайджа, её брат, когда увидел, просто сел на корточки, почесал свою рыжую бороду и пробормотал: «Ну вот и всё». Он не плакал, он поехал в её дом, заперся на кухне и пил её же виски, «Джемисон», до темноты. На следующий день приехала Дафна Клегг, участковый, она с
Ерлан, таксист сорока с лишним лет, колесил по Астане уже шестой год. Его день начинался с прокуренного салона и старой термокрушки с потёртым узором. Однажды к нему в машину на площади вокзала села женщина, Айгүл, с большим бумажным пакетом, от которого пахло землёй. "Мне нужно в семь мест, — сказала она, не глядя ему в глаза, — вези просто по адресам, которые я буду называть. Поехали на
После увольнения со службы Сергею, бывшему военному с грифом «секретно» в биографии, пришлось согласиться на странную подработку. Его сестра Марина, улетая в командировку, оставила ему ключи от своей квартиры в панельной девятиэтажке под Москвой и список обязанностей: «Забирать Лизу из второго „Б“ в 14:30, следить, чтобы делала уроки до кружка по английскому, никаких мультиков после девяти».
Линь, молодая женщина, которая рисует фоны для студии анимации, получает звонок из родного городка Циншуй. Мама, голос сдавленный, сообщает: "Отец умер. Сердце". В её съёмной квартире в Шанхае пахло пылью и вареньем, которое она вчера не успела закрыть. Она берёт билет на ночной поезд, почти не думая. На похоронах мама молча подаёт ей конверт, потёртый по углам. "Он оставил тебе.
Кейт, социальный работник из Чикаго, еженедельно заказывает в одном и том же кафе черный кофе и кусок пирога «Вишневый кранч». Там она постоянно сталкивается с Артуром, который всегда сидит за угловым столиком и что-то быстро пишет в потрепанном блокноте. Их диалоги начинаются с коротких, почти бытовых стычек. «Вы снова заняли мою розетку», — говорит она, держа в руках разряженный телефон.
Макс, учитель физики из Берлина, каждое утро начинал с одного и того же: шум кофемолки, гудящие аккумуляторы его старенького «Трабанта», проверка стопки одинаковых тетрадей. Его жена Марлен, уставшая от этой рутины, прямо за завтраком, отодвигая чашку, сказала: «Я написала заявление. Уезжаю к сестре в Гамбург на две недели. Мне нужен душ, который не фонит, и тишина». Макс, чтобы как-то заполнить
