Кайл, пожарный из Бостона, засыпает под звук полицейской сирены за окном. Утром его будит звонок от сестры Джессики: "Кайл, ты где? Гейб в больнице, у него осложнения после той операции". Он мчится в детское кардиоотделение, пахнет антисептиком и пластиком от игрушек. Гейб, его племянник, смотрит мультик на планшете, обмотанный проводами. "Слушай, я заберу вас к себе на
Ник, парень лет двадцати пяти, целыми днями пакует заказы на складе или сидит в колл-центре. Его мать, Джуди, без остановки ему звонит: «Когда уже ты найдёшь нормальную работу?» Очередной её звонок он игнорирует, заедая стресс печеньем. Через пару дней ему приходит странное приглашение — пройти стажировку в «Лейквью». Оказалось, это не курсы менеджеров, а секретная школа, где готовят помощников
Элиас, пожилой антиквар из Ларкхолла, разбирал коробки в подсобке своего лондонского магазинчика, когда его пальцы наткнулись на потёртый кожаный футляр. Внутри лежали стеклянные фотопластины, а на одной угадывался контур обсерватории в Гринвиче, 1920-х годов. «Смотри, Хлоя, — пробормотал он, обращаясь к внучке, которая закатывала глаза, убирая пыль с полок, — здесь что-то не так. Тень от купола
В Оттаве Эйвери Хейз, аналитик кибербезопасности с вечно потрепанными кроссовками, каждый день расшифровывала алгоритмы карточного мошенничества. Её начальник, майор Беннет, швырнул на стол распечатку: «Смотри, Хейз. «Щелкунчик» — это не игрушка. Он раскалывает банки, как орехи. Ищет слабое звено в защите». Её глаза зацепились за аномалию — все жертвы перед взломом неделю пользовались приложением
**Маркус, бывший реставратор из Копенгагена, уже третий месяц перебивался случайными заработками в Риме.** Его руки, привыкшие к тонкой работе с фресками, теперь разгружали ящики с овощами на рынке «Кампо-деи-Фьори». Вечерами он слушал, как соседи через тонкую стену ругаются из-за невыключенного света, и смотрел на трещину в потолке своей съемной комнаты в районе Сан-Лоренцо. Однажды ему принесли
В Шанхае Ло Вэньси, финансовый аналитик, привыкший к тишине своего кабинета на 38 этаже и четким цифрам в таблицах, неожиданно получает в партнеры по ключевому проекту Цзян Чжэ. Тот — полная ей противоположность: громкий, непредсказуемый специалист по кризисным коммуникациям, чей офис больше похож на хаотичную мастерскую. Их сводит общий заказ — санация модного бренда, чей владелец, эксцентричный
Анна приезжает в свой старый район, чтобы наконец продать квартиру родителей. Ремонт в подъезде все тот же – треснувшая плитка на втором этаже, запах краски. Она поднимается, а в дверях стоит Максим, ее бывший. Он в рабочей одежде, с перфоратором в руке. Оказывается, он купил соседнюю однокомнатную, делает там ремонт. «Ты здесь что делаешь?» – спрашивает он, отставляя инструмент. Анна молча
Крис, уборщик в полузаброшенном театре "Империал", под тряпкой для пола натыкается на старый микрофон, медный, с трещиной на решётке. Всё началось с бормотания себе под нос, пока он расставлял стулья в зале, пахнущем пылью и старой древесиной — его слова вдруг прозвучали в динамиках, да так, что задребезжали лампочки в люстре. Он шепчет: «Перегоревшую лампу на лестнице пора бы уже
Алиса, тридцати с небольшим, каждое утро начинала с одного и того же: горького кофе из синей кружки и сверки записей в красном блокноте с экраном компьютера в своем кабинете в лондонской архитектурной фирме. Работа над проектом жилого комплекса у реки была прервана телефонным звонком. Мужской голос, представившийся Марком, спросил: "Ты меня слышишь?" и начал описывать детали её
Лили, редактор из Нью-Йорка, получает задание — сделать материал про Ноа, плотника из приморского городка Бенсон-Харбор, который каждый декабрь бесплатно мастерит игрушки для детской больницы. Их первая встреча в его мастерской проходит напряжённо: она в неуместных замшевых ботинках, разливает латте на чертёж нового деревянного поезда; он, не глядя, протягивает ей тряпку и бурчит: «Здесь главное
Линь, уже лет пять как работает дизайнером в Шанхае, столкнулась с Ли Сянем у ларька с шашлыками на сырой улочке возле своего дома. Он, промокший, потому что зонт отдал попутчице в метро, узнал её сразу. «Линь? Одноклассница? Твоя коса тогда… всегда распускалась на уроке алгебры», — сказал он, пока продавец переворачивал крылышки. Она долго смотрела, потом выдохнула: «Боже, Ли Сянь. Ты
Кейко, работая в бухгалтерии небольшой фирмы, всегда выключала компьютер ровно в 18:00. Ее муж Такуми, инженер, часто задерживался, пахну потом и металлом. Их жизнь в съемной квартире в пригороде Токио была расписана по минутам: ужин в 19:30, просмотр новостей, тишина. Все изменила записка, которую Кейко нашла на холодильнике, прилепленной магнитом с видом Фудзи: «Не спускайся в подвал. Никогда.
