Рождественский роман с плотником (2024)

Лили, редактор из Нью-Йорка, получает задание — сделать материал про Ноа, плотника из приморского городка Бенсон-Харбор, который каждый декабрь бесплатно мастерит игрушки для детской больницы. Их первая встреча в его мастерской проходит напряжённо: она в неуместных замшевых ботинках, разливает латте на чертёж нового деревянного поезда; он, не глядя, протягивает ей тряпку и бурчит: «Здесь главное — не мешать». Лили настаивает на интервью, Ноа отнекивается, говорит, что эти «деревянные безделушки» — не история. В конце концов, они договариваются: она помогает ему в мастерской две недели, он отвечает на вопросы. Лили чистит кисти, сортирует старые обрезки дуба, а Ноа, строгая очередную лошадку-качалку, нехотя рассказывает, как его дед научил его держать рубанок.

Через несколько дней он уже показывает ей, как правильно держать молоток, чтобы не загнать занозу, а она, смеясь, чинит сломавшуюся полку в его приёмной. Лили замечает, что он ворчит, но всегда подкладывает под её чашку салфетку, чтобы не оставалось круга на дереве. Сюжет её статьи меняется: вместо сухого портрета мастера получается рассказ о человеке, который чинит скамейки в городском парке просто потому, что «там детям удобнее ждать школу». Конфликт приходит, когда Ноа видит черновик с фразой «закрытость мастера компенсируется его щедростью» — он чувствует, что его превратили в сентиментальную рождественскую открытку. «Ты всё перевернула», — говорит он, и Лили уезжает в Нью-Йорк с чувством, что испортила всё. Финал решается в канун праздника: она возвращается в Бенсон-Харбор не за историей, а чтобы помочь ему закончить крупный заказ — огромного медведя для больничного фойе. Они красят ставни на его веранде, и он говорит, глядя на её руки в краске: «Можешь оставить тут свой журнал, место на полке найдётся». Они вешают гирлянду на свежую сосну у его мастерской, и Лили замечает, что пахнет уже не только деревом и лаком, но и имбирным печеньем, которое она испекла утром.