Рим (2024)

**Маркус, бывший реставратор из Копенгагена, уже третий месяц перебивался случайными заработками в Риме.** Его руки, привыкшие к тонкой работе с фресками, теперь разгружали ящики с овощами на рынке «Кампо-деи-Фьори». Вечерами он слушал, как соседи через тонкую стену ругаются из-за невыключенного света, и смотрел на трещину в потолке своей съемной комнаты в районе Сан-Лоренцо. Однажды ему принесли на смартфон фото — фрагмент потускневшей росписи в подвале старой табачной лавки на Виа-деи-Коронари. «Это похоже на ту работу в церкви Сан-Клементе, — пробормотал он сам себе, увеличивая изображение. — Но здесь явно другой почерк, смотри, как выписаны складки».

**Владелицей лавки оказалась Элия, пожилая женщина, которая хранила там архив своего отца-архивиста.** В пыльном подвале, пахнущем старыми газетами и сухой землей, они нашли не только фреску, но и пачку писем 1943 года, адресованных некой Софии. Маркус, протирая стекло очков краем футболки, читал всобезличенные строчки о «запахе жженого миндаля с улицы» и «звуке мостовой, когда по ней идут на ботинках с гвоздями». Элия молча положила перед ним ключ от заброшенной мастерской возле Тибра. «Отец говорил, что некоторые вещи должны быть закончены, — сказала она, поправляя прядь седых волос. — Даже спустя восемьдесят лет».