Мария, ее руки в краске и цементе, восстанавливала фрески в полуразрушенной церкви в Сан-Мигель-де-Альенде. Эстебан, его форма всегда в пыли, был сапером, работавшим на расчистке старого поля боя в пустыне Сонора. Они встретились, когда его часть отправили в их город на временный покой. Он приходил к ней каждый день, молча наблюдал, как она работает. Однажды он сказал, глядя на ее кисти: «Ты
Мартин, архитектор из Лондона, и его жена Сара с двумя детьми переезжают в старый дом в графстве Кент, купленный за бесценок из-за сырости в стенах и постоянного сквозняка. Первую неделю Мартин самостоятельно срубает старые обои в гостиной, под которыми находит серию детских карандашных рисунков: повторяющийся узор из переплетенных черных колец. «Пап, тут пахнет мокрыми собаками», — говорит его
Марк, архитектор из Чикаго, обнаруживает, что его жена Анна и шестилетняя дочь Лия не помнят его. Вместо него в их квартире с видом на парк Линкольн-парк живет другой мужчина, которого они называют мужем и отцом. Все личные вещи Марка — зубная щетка, фотография в рамке на прикроватной тумбочке, его запах одеколона — исчезли. Он стучит в дверь, а Анна смотрит на него с холодным недоумением и
Клэр, двадцать три года, работает в круглосуточной закусочной где-то на окраине Сиэтла. Ее смена заканчивается в шесть утра, и она обычно идет пешком до своей студии в рассветных сумерках, слушая шум шин по мокрому асфальту. Однажды вечером в забегаловку вваливается Итан, ее бывший парень, с потертым рюкзаком и просьбой одолжить денег на бензин. «Моя машина у мотеля «Паломник», через дорогу», —
Ключевой предмет — потрёпанный чёрный блокнот, который главный герой, Ли Вэйн, находит на антресоли, разбирая коробки со старыми вещами перед переездом. Он открывает его и видит столбцы: даты, женские имена — Чжан Юэ, Сяо Мэй, Ань — и краткие, колкие причины разрыва. «Из-за её кота, который всё время драл диван». «Она сказала, что я слишком громко ем суп». Это был его личный «список», который он
Мэг и Бен допоздна расставляли в гостиной свечи, раскладывали полотенца и сверялись с длинным чек-листом акушерки. На полу, застеленном старой простыней, лежал надувной бассейн для родов, пахло лавандовым маслом и сладкими лепешками, которые Мэг пекла между схватками. «Термометр ты положил? И телефон для Сары на видное место?» — переспросила она, опираясь о косяк двери. Бен, с мотком скотча в
Клэр, бухгалтер из Айовы, каждое утро в 6:15 заваривает один и тот же сорт кофе. Ее муж, Лео, оставляет крошки от тоста на столешнице. Их жизнь — это счета за электричество и разговоры о ремонте крыши. Все меняет анонимное письмо, которое она находит в папке с квитанциями. В нем — детали ограбления инкассаторов двадцатилетней давности, фотография ее мужа, молодого, с татуировкой, которую она
Шэрон в кадре, разбирает почту на кухне, заваленную счетами и приглашениями. «Они хотят, чтобы он снова стал тем самым Оззи. Они не понимают, что этот человек едва ходит», — говорит она в телефонную трубку, зажимая её плечом. Оззи в это время медленно спускается по лестнице, держась за перила, его рука дрожит. Он включает старую запись Black Sabbath, звук гитар заполняет гостиную, но он лишь
В Джакарте Ади, водитель мототакси, в два ночи получает заказ на улицу Петамбуран. Клиентка — пожилая женщина по имени Мбах Мина, она везёт свёрток с тканью и даёт Ади странную плату: старый медный ключ. «Для твоей дочери, чтобы дверь открывалась», — говорит она хрипло. Дома Ади обнаруживает, что его трёхлетняя дочь Элина разговаривает с углом в спальне, где пахнет жасмином и влажной землёй. Она
В Мадрасе, в лабиринте узких переулков за Центральным вокзалом, живет Раджа. Он чинит старые швейные машинки «Уша» в крошечной мастерской, от пола до потолка заваленной железными деталями. Его день начинается с чая в стаканчике и криков разносчиков. Однажды в ящике с запчастями, пахнущем машинным маслом и пылью, он находит потрепанный блокнот. Вместо схем — странные цифры и фраза «Спроси в аптеке
Леннарт в подвале своей аптеки склеивал шелковые полотна, пахло клеем и старыми газетами. Его жена, Мария, спускалась по узкой лестнице с тарелкой, где дымился картофельный суп. «Опять этот бензин от тряпок воняет на всю кухню», — говорила она, ставя тарелку на верстак рядом с чертежами. Он вытирал руки об промасленный фартук и показывал на схему горелки: «Смотри, здесь пламя будет
Адам, польский монтажник, живет в съемной панельной двушке на окраине Лилля. Его день — это бетонная пыль в легких, перекус багетом с сыром в обеденный перерыв и звонок жене в Варшаву, где он говорит: «Все нормально, деньги скоро переведу». Он заходит в бар «Ле-Паризьен» после смены, пьет недорогое пиво, а потом видит, как у соседнего столика мужчина в дорогом пальто оставляет свой планшет. Адам
