Эмили, официантка из забегаловки на окраине Бруклина, каждое утро протирает стойку, заляпанную кетчупом, и слушает, как владелец кафе ругается на мигрантов. Её младший брат Томми исчез после того, как задолжал 15 тысяч местному букмекеру — лысому Карлосу, чей офис спрятан за автомастерской с выцветшей вывеской. В четверг, когда Эмили нашла в мусорке смятый конверт с обручальным кольцом матери,
Умро копался в старых газетах на балконе своей лахорской квартиры, когда Сима, соседка снизу, прокричала: «Опять мусор в мои герань летит!». Он не ответил — нашел заметку о третьем пропавшем подростке из района Анаркали. В кармане джинсов жужжал телефон: «Слушай, эти дети… У всех на шее следы, как от ожогов», — голос Самира дрожал. Умро спустился в гараж, где между ржавыми мотоциклами висел
Лейла, 23 года, протирает столик в кафе *Двойной Эспрессо* на окраине Чикаго, когда замечает под скатертью потрескавшийся конверт с координатами и надписью «Спроси про июнь 1999». Клиент в кожаной куртке, Джейкоб, роняет вилку: «Ты же не станешь лезть, да?» Она прячет конверт в фартук, позже находит в нём ключ от заброшенного почтового отделения возле станции Лейквью. Её соседка Миа,
Артём, водитель «ПАЗика» с потёртым рулем и треснувшим стеклом, каждое утро объезжал одну и ту же яму у магазина «Рассвет», бормоча: «Щас мостовая треснет — всем на кладбище прямая дорога». В салоне пахло махоркой и мокрым валенком. Лида, учительница из второй школы, садилась на остановке у сгоревшей беседки, судорожно прижимая папку с контрольными: «Там Петров опять уравнения угробил — говорит,
Артем, пятнадцать лет, после урока химии заметил, что порез на ладони не затягивается. Кровь пульсировала сизым отливом, будто смешалась с чернилами. "Чё за бред?" — пробормотал он, пряча руку под свитер, пока одноклассники толкались у раковины. Вечером в хрущёвке на Ленинском проспекте бабушка, разогревая борщ, вдруг схватила его за запястье: "Твой отец тоже так начинал". На
Миа, 22 года, моет полы в кафе *Red Kettle* на углу 5-й авеню и Лексингтона. Каждое утро перед работой она забегает в круглосуточный магазин за шоколадным батончиком — кассир Сэм уже знает её по голосу: «Снова без сна? Тебе бы ромашковый чай». По вечерам Миа рисует граффити на заброшенной станции метро, прячась от полицейских дронов. Её соседка по квартире, медсестра Лиза, ворчит на пятна
Элиза Ришелье, молодая архивистка из Монреаля, находит в коробке с пожертвованиями для библиотеки потёртый дневник 1742 года с пометкой «А.Р.». На страницах — чертежи канадских торговых маршрутов, написанные её предком, Арманом Ришелье, и детали переправки лекарств через Атлантику. В уголке одной из карт она замечает надпись чернилами: *«Сен-Клэр знает цену тишине»*. Позже, в кафе «Sourdough» на
В припорошенном пылью гараже на окраине Барилоче механик Мартин Кордоба ковыряется в двигателе старого «Фалькона» 78-го года. Его прерывает звонок сестры, Камилы — студентки-биолога из Вальпараисо: «Нашли странные пробы в леднике Сан-Рафаэль. Как в тех историях про папу… помнишь?» В ящике с инструментами под гайками Мартин находит дневник отца-гляциолога, исчезнувшего в Патагонии в 2004-м. На
Лиза Мюллер, 23 года, в пятницу утром копается в коробке с дедовскими вещами на балконе хрущёвки в Марцан-Хеллерсдорфе. На дне — потёртый дневник 1946 года с пометкой «Э.Шульце», обмотанный верёвкой. В метро по пути в мастерскую на Шпрееинзель она листает страницы, спотыкается о фразу: «Завтра повезу уголь из Цвикау. Если не вернусь, ищи под плитой у красной двери». В мастерской её друг Феликс,
Захра, молодая археолог из Тегерана, находит в развалинах Персеполя глиняную табличку с изображением инжира, испещрённую клинописью. Её дядя, реставратор Ферейдун, расшифровывает фразу: *«Корни в пепле, плоды в крови»*. В ту же ночь в мастерскую врываются неизвестные — крадут табличку, оставляя на полу обрывок карты с пометкой *«Марсель, порт»*. Захра звонит французскому коллеге, Марку Леблану,
Элиф, учительница из стамбульского района Бейкоз, обнаружила в потрёпанном экземпляре «Идиота» письмо на азербайджанском языке, засушенную ромашку и карту маршрута из Баку в Тебриз. На обороте — пометка *«Тахир, найди красные ворота возле мечети Джума»*. Вечером, пока её соседка Айше чистила баклажаны для имам баялды, Элиф спросила: «Ты когда-нибудь слышала про армянский квартал в Шеки?» — «Там
Лукас, 27 лет, чинит старый «Пежо» в гараже на окраине Кордовы, когда находит под сиденьем потёртый блокнот с записями на русском. Владелец машины — Эстебан, молчаливый тип, который неделю назад исчез, оставив ключи и недоплаченный счёт. Лукас несёт блокнот в кафе на углу улицы Сан-Мартин, где официантка Камила, его соседка по общежитию, переводит обрывки фраз: «…они знают про склад в Росарио»,