Джейкоб Райдер, механик из Лоуренсвилля, коптит сигарету у гаража, пока Лайла Мортенсон — рыжая женщина в потёртой кожанке — суёт ему коробку из-под обуви. *«Твой отец оставил это у нас в ’99-м»,* бормочет она, поправляя очки. Внутри: фотография Джейкоба в детстве на фоне заброшенного моста, ключ от почтового ящика №217 и письмо с координатами 40°N, 83°W. По дороге домой он замечает, что на
Яна, словенка из Любляны, протирала стойку в гостинице «У трёх мостов», когда в дверях появился хорват Марко. Его руки пахли олифой — он чинил старую лодку в Дубровнике, но сбежал от кредиторов. *«Мне нужна комната на месяц. Или пока полиция не найдёт мой катер у мола»,* — бросил он, роняя рюкзак с болгарским перцем. В тот же день Амина, боснийка из Сараево, выкладывала хлеб в пекарне «Мехур»,
Лирон, 24 года, торопливо протирает стойку в кафе на улице Дизенгоф, пока за окном грузовик с арбузами перекрывает проезд к старому рынку. Её подруга Таль, фармацевт из аптеки через дорогу, забегает перед сменой, оставляя на столе коробку с таблетками для Лирониной бабушки: *"Опять забываешь? Она без кардиолола в обморок упадёт"*. Вечером Лирон находит в почтовом ящике конверт с
Джонатан Прайс, писатель-неудачник с привычкой щелкать шариковой ручкой во время разговора, арендует квартиру над прачечной в Хэмпстеде. Его агент Марго Уитмен, всегда в очках с толстыми линзами, находит истории для его романов в случайных разговорах. В кафе "Brew & Stew" он подслушивает студентку Эмили Картер с синими прядями в волосах, которая рыдает в телефон: «Он назвал мою
В Казани, на улице Баумана, Саша снова начал видеть странные символы на стенах старых домов. Он тайком фотографировал их на разбитый iPhone 7, пока его сестра Мира разгружала коробки с халвой в семейной лавке. «Опять твои каракули?» — спросила она, вытирая руки о фартук с пятнами розового масла. Ночью, в подвале общежития КФУ, Саша наткнулся на ржавый сундук с арабскими письменами. Внутри лежал
Хина, девушка в потёртом фартуке с вышитой стрекозой, каждое утро протирает прилавок в крошечной лавке на окраине Осаки. Запах древесного лака смешивается с ароматом жареных данго от уличного ларька по соседству. "Снова треснула ваза эпохи Мэйдзи?" — бормочет она, склеивая осколки прозрачным составом, пока старый кот Мару гоняется за солнечным зайчиком на полу. Миссис Фудзита из
Леннарт, 27 лет, мойщик посуды в венском кафе «Капельку меда», нашел в старом ящике за холодильником потрепанный дневник с гербом Габсбургов. На третьей странице — схема тоннелей под Штефансдомом, обведенная красными чернилами. Анна, студентка-историк из университета Вены, сидела за угловым столиком, разбирая конспекты. «Ты знаешь, что под собором в 1945-м прятали украденные картины?» — спросила
Карлос Мендоса, 34 года, архивариус из Мадрида, нашел в квартире умершей бабушки потрепанный дневник 1978 года с записями о «гибридах» и схемой метро, ведущей к заброшенной станции «Альмудена». На странице 23 — фото женщины с татуировкой мантикоры на шее, похожей на ту, что он видел у соседки-студентки, Ирины. «*¿Qué coño es esto?*» — бормочет он, перебирая ключи с красной ниткой, привязанные к
Валерко, в чёрном костюме с оттянутыми карманами, прилетает из Люксембурга в украинское село Глибока Балка на похороны отца, которого не видел 15 лет. В аэропорту его встречает брат-близнец Сашко — в засаленных джинсах и кепке с треснувшим козырьком. «Ты хоть помнишь, как хата выглядит?» — бросает Сашко, разгружая из «Таврии» банки с консервацией для поминок. Валерко молча поправляет часы,
Хулио Оласобагал, инспектор с мешками под глазами, каждое утро начинает с кофе, куда подмешивает ром из плоской фляжки. Его партнерша, Кармен Ривас, ворчит, листая отчеты в тесном кабинете с желтыми стенами: «Снова эту гадость пьешь?» — «Без этого даже лампочку не вкручу», — бурчит он, закуривая «Фортиосу». Первый труп нашли в канаве за рынком — мужчина в помятой кожаной куртке, лицо разбито
Эмир, 17 лет, в рваной футболке с пятнами от травы, копался в земле возле ржавого трактора. Отец, Ахмет, сгорбившись на крыльце, считал монеты в жестяной банке: «Кредиторы придут через неделю. Если урожай погибнет, отдадим дом». Ветер поднимал пыль с высохшего поля — последние ростки пшеницы желтели под солнцем. Сестра Зейнеп, пряча под платком обгоревшие на солнце волосы, ставила перед Эмиром
Йорис, 23 года, разгружает ящики с тюльпанами на цветочном рынке Амстердама, когда замечает Лизу — она пятый день подряд покупает увядшие розы со скидкой. «Тебе точно не надоел этот запах гниющих стеблей?» — смеется он, протягивая ей зонт под внезапным дождем. Лиза, студентка академии искусств, забывает сумку с эскизами в кафе «De Zon», где Мартейн, бармен с татуировкой лисы на запястье, неделю