**Марио, бывший боксёр, теперь разгружал мясные туши на рынке «Кампо-ди-Фьори» и подрабатывал ночным уборщиком в захудалом спортклубе в Бруклине. Его дни были циклом: запах оливкового масла и крови с утра, скрип швабры по кафелю ночью. Однажды вечером его напарник, старый Федерико, пока они мыли душевые, сказал, ковыряя в зубах зубочисткой: «Мой внук опять двойку по математике принёс. Говорит,
Сэм и Тара Карпентер теперь живут в Нью-Йорке. Сэм работает охранником в переполненном кинотеатре на ретро-показе, где на неё тыкают пальцами и шепчутся «Дочь Билли Лумиса». Её младшая сестра Тара пытается учиться, но весь их быт — это тревожные взгляды в толпе и пицца на вынос в тесной квартире. Всё рушится, когда во время сеанса кто-то в маске Призрака поднимается с первого ряда. Не с экрана —
В Сиэтле Кэсси, женщина, работающая в ночную смену в службе безопасности архива, замечает странность. Она сверяет записи камер наблюдения и видит, как мужчина в коричневом пальто в 2:17 каждый день проходит через заброшенный коридор, который на плане здания обозначен как замурованная стена. Её начальник, Ксавье, отмахивается: «Глюк матрицы, Кэсс. Сотни кадров, одна ошибка — статистика». Но она
В Оттаве Эйвери Хейз, аналитик кибербезопасности с вечно потрепанными кроссовками, каждый день расшифровывала алгоритмы карточного мошенничества. Её начальник, майор Беннет, швырнул на стол распечатку: «Смотри, Хейз. «Щелкунчик» — это не игрушка. Он раскалывает банки, как орехи. Ищет слабое звено в защите». Её глаза зацепились за аномалию — все жертвы перед взломом неделю пользовались приложением
**Стив Лернер, приматолог с десятилетним стажем, каждое утро в семь тридцать отмечал в журнале поведение самки бонобо по кличке Дана. Его лаборатория в штате Орегон пахла дезинфектором и перезрелыми фруктами. В тот день Дана не взяла яблоко, а тыкала пальцем в стекло, издавая тревожные щелчки. "Чего ты?" — пробормотал Стив, проверяя камеры. На записи ночью Дана методично, почти
Алекс, ретушер в рекламном агентстве, каждое утро в восемь сорок пять сталкивается с одной и той же девушкой в переполненном вагоне метро на станции «Юнион-сквер». Её зовут Мэй, она работает ассистентом в юридической фирме. Конфликт начался из-за чашки кофе, которую Алекс не удержал, когда поезд резко дернулся. «Это была «Супремо», двойной эспрессо!» — выдохнула Мэй, вытирая пятно с бежевого
Джон Гант, проснувшись от привычного гула генератора в их палатке-ангаре на бывшей авиабазе Туле, проверяет по планшету карту промерзания верхнего слоя почвы. Эллисон, его жена, разогревает на электроплитке последнюю банку тушенки с горошком, выдаваемую по карточкам. Нейтан, их сын, собирает в рюкзак учебник по гидропонике и противогаз – стандартный набор для похода в школу-бункер. «Опять эти
В Лондоне, по мокрым от дождя улицам на хилом мопеде пиццу развозит Вульф. Бывший вор-взломщик, он теперь в куртке с подкладкой из флиса пьет холодный кофе из стаканчика и выслушивает претензии клиентов. Его старый напарник, обаятельный аферист Джинго, появляется у помойки за закусочной. «Кормить голубей — не талант, Вульф. У меня дельце. Один сейф, как в старые времена», — говорит он, разминая
Лео, бывший водитель из Филадельфии, получает известие о смерти отца и вынужден вернуться в родовое поместье в Уэксфорде. Там его уже ждут: сестра Мора, которая не выходила из дома годами и коллекционирует фарфоровых птиц, и брат Шон, от которого пахнет дешёвым виски и ложью. При первом же осмотре старого сарая Лео натыкается на ящик с документами не на имя отца, а на имя их матери, Айлин,
Джеймс, весь в синих скрабах, листал список пациентов, когда ему позвонила Селин. Она задыхалась, говорила, что в их общем загородном доме в Коннектикуте кто-то есть. Слышны шаги, хотя её там быть не должно. Он пытался успокоить её, глядя на монитор с кардиограммой, говорил: «Закройся в гардеробной, сейчас вызову полицию». Но связь прервалась. Он сорвался с дежурства, даже не переодевшись, и
Эллиот, бывший архитектор, и Лена, его жена, грузили последние коробки в пикап, чтобы покинуть Портленд. Их дочь Мэйси, пятнадцать лет, утыкалась в телефон, игнорируя пыльную дорогу, ведущую к их новому дому — старому фермерскому дому у подножия холмов в Орегоне. Первые дни ушли на скрип половиц, запах плесени в подвале и попытки поймать сигнал. Лена, развешивая бельё на верёвке во дворе,
Элиас, бывший библиотекарь из Нью-Йорка, засунул в карман последние восемь долларов и подписал бумаги на участие в клинических испытаниях. Его комната в Бруклине давно опустела из-за долгов, а здесь, в стерильном коридоре исследовательского центра, пахло кофе и антисептиком. Ему выдали хлопчатобумажный комплект, дважды переписали имя на браслете и поселили в палату с видом на пожарную лестницу.