В деревне где-то в Баварии, в самом конце войны, наш главный — Генрих, немецкий солдат. Он не герой, ему просто надоело воевать. Снимает форму, закапывает её в лесной подлесок и пробирается к родному дому. Дом цел, но там уже американцы устроили комендатуру. Его сестра, Марта, делает вид, что не знает его, шепчет на ходу: «Уходи, Генрих, здесь тебя сцапают». Он прячется в соседском сарае, пахнет
Клара замечает, как Леон отворачивается к экрану телефона, едва она заходит в комнату. Вечером за спагетти, которые он съедает, почти не глядя на нее, она спрашивает: «О чем ты думал сегодня, пока мы не разговаривали?» Он пожимает плечами: «Ни о чем особом, работа». Но она знает — его взгляд застревает где-то за окном их берлинской квартиры, на мокрых от дождя крышах. Она начинает собирать улики:
Карл с утра обнаружил, что котёл отопления в их загородном доме в Баварии издает странный шипящий звук. Его жена, Анна, в это время развешивала в гостиной гирлянды, которые постоянно путались. «Он же должен был пройти проверку в сентябре», — бросила она, пытаясь распутать провода. Их дочь Лиза приехала из Берлина с новым бойфрендом, Тимом, который с порога попытался починить заедающую дверь
Во дворце Шварценфельс фея Айрис, опоздавшая на церемонию к принцессе Элле, роняет поднос с засахаренными фиалами. Соль из кармана ее платья рассыпалась по каменным ступеням тронного зала. «Ни одна девушка не умрет, – говорит она, не глядя на колыбель, – она лишь погрузится в сон, пока не встретит истинную любовь. Но это случится не по ее воле». Король Генрих приказывает сжечь все прялки в
Кот по кличке Бублик, старый, с вытертым пятном на боку, привык к своему распорядку: сон на подоконнике, наблюдение за воробьями и терпеливое ожидание, когда девочка Лиза наполнит его миску. Его мир — это берлинская квартира, пропахшая корицей и хвоей, где на каждом ковре валяются иголки от ёлки. Он знал звук открывающегося холодильника и скрип двери в прихожей. Но однажды утром привычные звуки
Марк, санитар в городской больнице, заступает на ночную смену. Его сестра, Лина, лежит в палате 314 с неясным диагнозом. В третьем часу ночи, протирая пол в пустом коридоре хирургического крыла, он слышит из динамика не «Доктор Шмидт, палата 5», а сдавленный шепот: «Они все в стенах». Марк роняет пластиковую тару с дезинфицирующей жидкостью. Он замечает, что тени от аварийного освещения у
В самолёте Теодор "Тед" Джонсон, студент из Сиракуз, поправляет наушник, доносится хриплый голос Дилана. На соседнем кресле лежит незастёгнутый рюкзак, из-под молнии торчит уголок потрёпанного блокнота. В это время в лондонском офисе агентка Эланор Риттер, листая папку с грифом «Аврора», бормочет соседу по столу: «Опять эти бельгийские чеки, Кеннеди, посмотри-ка». В кафе Франкфурта двое
Анна получает звонок среди ночи, голос в трубке сообщает: «Ваш брат, Марек, задержан. Кёльн.» Она бросает недочитанную книгу на кресло, заказывает билет на первый рейс из Варшавы. В аэропорту пьет слишком крепкий кофе из картонного стакана. В Кёльне ее встречает замкнутый адвокат, Томас, он вручает ей папку с документами. «Он утверждает, что не помнит, что было вечером 12-го», — говорит Томас,
Короче, Гамбол и Дарвин нашли какую-то хрень, торчащую из розетки в гостиной, пока Ричард пытался засунуть тостер в вентиляционную решётку. Это была не вилка, а типа металлический усик. Дарвин, конечно, сразу ткнул в него пальцем. Его бровь дёрнулась, и он выдал: «Мне кажется, или обои потекли?» А они и правда поплыли вниз, как растопленное мороженое. В этот момент Анаис с криком «Опять вы!»
Райан, бывший инженер, копался в гараже, пытаясь починить блендер, когда Лила, его старшая дочь, крикнула с кухни: «Пап, смотри, в небе... мигает». Сначала думали на спутники, но эти огни были слишком низко и двигались странно, рывками. Потом из динамика телефона Джека, младшего, вырвался пронзительный скрежет, и все экраны в их доме в Бруклине пошли черными. Со стороны города послышались не
В агенстве на Потсдамер-плац у Лены вечно горит телефон. Утром она отчитывает стажера за то, что тот принес не то овсяное молоко в ее капучино. «Это не просто кофе, это мой единственный спокойный час», — бросает она, листая контракт с одной рукой, другой отправляя голосовое сообщение капризной актрисе. Ее коллега, Томас, в это время на съемочной площадке у Телебашни уговаривает упирающегося
Мартин, только что вышедший из тюрьмы, встречается со своим старым сообщником Томашем в захудалой закусочной на промышленной окраине Франкфурта. Он хочет найти деньги, которые они спрятали после последнего ограбления. «Ты опоздал на семь лет, всё уже ушло в песок», — бросает Томаш, отодвигая пустую кофейную чашку. Мартин не верит, он обыскивает заброшенный гараж, но находит лишь ржавые