Лиза Мюллер, берлинская журналистка с потрёпанным блокнотом и привычкой грызть колпачок ручки, приезжает в Фишерхан — рыбацкий городок, где улицы пахнут солёным ветром и жареным минтаем. В кафе «Штормовая чайка» официантка Марта ставит перед ней кофе с палочкой корицы: «У нас так принято». Лиза ищет следы 17-летней Анны, пропавшей после вечеринки у границы дамбы. Томас Бреннер, полицейский с
Лена, 17 лет, живет в полуразрушенном подвале на окраине Франкфурта, где стены пахнут сыростью и копотью. Каждое утро она пробирается через завалы из ржавых автомобильных кузов и битого кирпича к заброшенному рынку, чтобы менять старые батарейки на консервы. Там же встречает Томаса, мальчишку с обожженной рукой, который таскает из разграбленной аптеки бинты и йод. «Опять кровь на куртке? —
Раден, бывший грузчик из порта Танджунгприок, в кармане вечно засаленная записка с координатами склада в Гейланге — последний след сестры Сурьяни. Её нашли в канале с перерезанными венами, но он знает: это работа сингапурских контрабандистов из «Чёрного Лотоса», которые торговали фальшивыми лекарствами через аптеки в Пекуане. В берлинском клубе «Eisberg», где стены пахнут пивным суслом, Раден
Лена, бариста из берлинской кофейни *Kaffeeklatsch*, заметила, что утренний эспрессо внезапно стал горчить, как полынь. За окном, в луже у трамвайных путей, отражался перевернутый купол Рейхстага, хотя здание стояло за спиной. В тот же день к стойке подошел Томас, студент-физик в мятом свитере, и протянул листовку с кривыми буквами: «Время течет вспять — проверь часы». Его Casio показывал 17:83,
Лена, 24 года, разгружает коробки с круассанами в берлинском кафе *KaffeeBlatt*, когда замечает Йохана, голландского студента-архитектора, который пятый день подряд заказывает эспрессо и рисует в блокноте старую водонапорную башню. «Ты знаешь, это здание снесут через месяц», — бросает он ей, когда она протирает столик с треснувшей мраморной столешницей. В кармане куртки Лена находит записку от
Ларс, 19 лет, чинит велосипеды в прокате возле канала в Копенгагене. Его сосед Йохан, голландец с рыжими веснушками, целыми днями снимает на пленочный Nikon старые мосты и воркующим голосом повторяет: *«Дождь здесь пахнет иначе, чем в Амстердаме — как будто металл смешался с водорослями»*. По вечерам они крадут яблоки из сада миссис Петерсен, прячутся в сарае с разбитыми окнами, спорят о том,
Лена Шульц, студентка-математик из Берлина, каждое утро задерживается в кафе возле университета, разгадывая ребусы в газетной рубрике. Однажды в старом учебнике алгебры она находит листок с формулой, где вместо цифр — рунические символы. В тот же день Йонас Беккер, бармен из клуба в Кройцберге, замечает, что татуировки на его руках начали светиться после случайного контакта с разбитой рюмкой
В Берлине 1946 года Карл Беккер, бывший архивариус с подрагивающей левой рукой после ранения под Сталинградом, находит в полуразрушенном здании гестапо папку с неоконченными указами Гитлера. Вместе с Леной Фогт, гравёршей, которая тайно торгует сигаретами за банки тушёнки, он решает дописать документы — подменить даты, вплести в текст отсылки к несуществующему завещанию. «Чернила брать только из
В Праге, 1952 год. Карел Новак, 27 лет, бегает по булыжникам Вышеграда каждый рассвет в кедах на резиновой подошве. За ним следит тренер Йозеф Ворачек — бывший сапожник с блокнотом, где вместо схем — зарисовки кроссовок. «Ты жрешь картошку, как будто завтра войны не будет», — бросает Карел в раздевалке, вытирая лицо газетной бумагой. Ворачек молча сует ему банку шпината из немецкого пайка:
В приморском городке на юге Туниса 17-летняя Амина чинит рыболовные сети на потрескавшейся от солнца веранде, пока ее брат Халед торгуется с матросом за билеты в Марсель. «Ты точно успеешь до закрытия границ?» — бормочет он, разглядывая потрепанный паспорт. В это же время в Цюрихе студентка Лейла, дочь тунисских мигрантов, крадет из лаборатории университета образцы вакцин, пряча их в коробку от
Лиза Мюллер, 23 года, моет витрину пекарни *Kornblume* на углу Фридрихштрассе, когда замечает Йонаса Беккера, соседа с третьего этажа, который тащит виолончель через толпу туристов. «Опять опоздаешь на репетицию, — бросает она, вытирая руки в фартуке с пятном от вишнёвого джема. — Твой дирижёр вчера орал, как будто у него в уши краб заполз». Йонас, поправляя очки, парирует: «Лучше расскажи,
Эмир, смотритель стамбульского зоопарка с потёртым жетоном на груди, каждое утро начинал с проверки замков на вольерах. Его напарница Лейла, журналистка из Берлина в поношенной кожаной куртке, рылась в архивах муниципалитета, ища связь между исчезновением редкого леопарда и стройкой нефтепровода. «Вот отчет 2018-го — здесь упоминают пятна крови возле Гёреме», — бормотала она, закусывая кончик