Лена каждое утро покупает кофе в автомате на углу 5-й улицы — горький, без сахара, как привыкла за десять лет работы в рекламном агентстве «Клауд». Марк, ее коллега, вечно опаздывает: втискивается в лифт с лотком пончиков, крошки на пиджаке. «Опять клиент передумал с логотипом», — бросает он, включая компьютер. В офисе пахнет пластиком от новых принтеров, а кондиционер гудит, как пчелиный рой.
Дейв, детектив с облупленным кожаным портфелем, каждый вечер задерживался в задымлённом баре на 5-й авеню. Его напарник Луис, вечно жующий жвачку, нашёл свёрток с опиумом в трюме грузового судна "Мэйфлауэр". — *"Опять эти китайские пароходы. Тут даже крысы дохлые",* — бурчал Луис, вытирая руки о рваный фартук докера. В тот же вечер в их контору ворвалась Эдна, секретарша с
Сюад сидит на кухне в каирской квартире, разбирает старые фотографии отца-рыбака, пока мать готовит фуль. В ящике стола находит конверт с берлинским штемпелем — письмо от тети Надии, предлагающей работу в клинике. «Ты с ума сошла ехать?» — Лейла, соседка, хлопает дверцей холодильника, доставая бутылку кока-колы. На следующее утро Сюад уже торгуется с таксистом у вокзала Рамзес, прижимая чемодан с
Лусия Моралес, студентка-архитектор из Валенсии, находит в дедовском сундуке пачку писем 1937 года с печатью монастыря Санта-Клара. Чернила выцвели, но фраза *"Они спрятали её в стене южной башни"* заставляет её сорваться в Гранаду, где полгода назад пропала её старшая сестра Инес. В переулке Альбайсин старуха Кармен, торгующая керамикой, хрипло шепчет: *"Твоя бабка носила такое же
Кирилл, в рваной куртке с капюшоном, каждое утро пробирался через дворы Екатеринбурга к остановке, где трамвай №5 дребезжал по рельсам. На задней парте школы он рисовал в тетради черепа с наушниками, пока учитель истории бубнил про перестройку. «Ты опять проспал?» — Артём, в кислотно-зелёных шнурках, тыкал в него линейкой, доставая из рюкзака поломанный mp3-плеер: «Вчера в «Подвал» заходил? Там
В Ленинграде, 1970-е. Серега, 16 лет, живет в коммуналке на Петроградской. Его отец, слесарь с завода «Красный Октябрь», пропал полгода назад. Вместе с подругой Таней, дочкой библиотекарши, Серега рыщет по заброшенным архивам в поисках следов. Находят старую записную книжку отца с пометкой «Цех №4 — брак под пресс». Таня, перебирая газеты в подвале, натыкается на статью о несчастном случае 1953
Карен Стоун, в черном платье с жемчужным воротником, сидит у окна своей съемной квартиры на виа Маргутта. Мраморный подоконник холодный, даже через перчатки. Внизу — разносчик кричит: «*Limoni! Freschi!*» Она закуривает, пепел стряхивает в пустую чашку от эспрессо. Паоло, парень в пиджаке с заломленными рукавами, появляется у двери с коробкой конфет «Baci». «*Signora, вам скучно?*» — ухмыляется,
В Лондоне, под мостом Ватерлоо, 19-летний курьер Юма Цукиока в кожаной куртке с оторванным карманом разряжает обойму в мужчину в очках-авиаторах. «Ты знаешь, зачем тебя поставили на это дело?» — хрипит раненый, вытирая кровь с подбородка. Юма не отвечает — в кармане жмётся конверт с фото девочки в школьной форме, снятой через окно автобуса 73-го маршрута. На обороте адрес: «Кэмден, переулок
Клэр, рыжеволосая девушка в потертом фартуке, каждое утро замешивает тесто в пекарне на углу Рю-де-Лила. Её сосед Жюльен, парень с татуировкой якоря на запястье, чинит старый велосипед в гараже, заваленном гайками и промасленными тряпками. «Эй, заходи позже — будут остатки яблочных тартов», — кричит она через приоткрытое окно, вытирая муку со лба. В это время Морис, пожилой художник с седыми
В Сиднее, на улице с треснутым бассейном во дворе, Том Джонс пытается прикрутить гирлянды к пальме, пока его дочь Эмили, 12 лет, рисует мелом на асфальте «Санта, привези гидрокостюм!». Лиза, жена Тома, забыла купить изюм для пудинга и спорит с продавцом в местном магазине: «У вас только финики? Это же как кенгуру вместо коалы!» Тем временем сын Джейк, 15 лет, ищет в гараже пропавшего щенка Барни,
Чиди, парень в помятой рубашке, приезжает в Игбо-Укву после пяти лет в Лагосе. У старого дома, где крыша из ржавого железа провалилась, сестра Амака жует кола-орехи и бросает: *«Папина земля — не священный свиток. Продадим, купим генератор для клиники»*. Он молча ковыряет ботинком трещину в стене — там, где в детстве царапал дату, когда отец научил его сажать ямс. На рынке тетя Нкеми тычет в него
Жоао, худощавый парень в потрепанной шляпе, тащил мешок с кофе через рынок Сан-Паулу. Его сапоги, заляпанные глиной с прошлого шторма, скрипели на мостовой. У лотка с сушеным мясом старуха-продавщица хрипло спросила: «Опять везешь товар в Порту-Алегри? Там теперь банда «Красных поясов» хозяйничает». Он кивнул, поправил ремень с серебряной пряжкой — подарок младшей сестры перед отъездом. В кармане
