Лена, архитектор из берлинского района Пренцлауэр-Берг, каждое утро заваривает кофе в синей эмалированной кружке, пока её муж Томас, хирург из клиники «Шарите», молча просматривает почту. Дети, восьмилетний Лука и двенадцатилетняя Миа, спорят за последний кусок штоллена за завтраком. На работе Лена рисует эскизы жилого комплекса, но мысленно возвращается к вчерашней встрече с Давидом —
Джорди Меррик, пятнадцать лет, таскает угольные мешки на доке Ливерпуля. Его отец, Томас, пропал в штольне два года назад — тело так и не нашли. Мать, Мэйбл, стирает бельё в цинковом тазу, пальцы в трещинах от щёлока. «Сходи к мистеру Харгривзу, спроси про расчёт», — бросает она, развешивая простыни во дворе-колодце. Джорди молча кивает, зная, что хозяин верфи снова отмахнётся: «Долги отца ещё не
Антонио Каротенуто, комиссар из Рима, приезжает в горную деревню Саглиано расследовать контрабанду. На рынке он сталкивается с Марией Де Рита — местной повитухой, которая торгует яйцами и спорит с крестьянином из-за цены на сыр. «Ты бы лучше молчал, — перебивает она, — твоя жена вчера три часа рожала, а ты тут торгуешься за две лиры». Антонио, пытаясь вникнуть в местные порядки, замечает, как Дон
В Барселоне Эмили, студентка из Канады, случайно проливает кофе на Луку — итальянского повара, спешащего на рынок Бокерия. "Ты вообще смотришь, куда идешь?" — бросает он, вытирая пятно на рубашке томатным соусом из сумки. Эмили, вместо извинений, ворчит о каталонской спешке и предлагает оплатить химчистку. Они договариваются встретиться у фонтана Каналетес через час, но Лука опаздывает,
Юки, 19 лет, работает в крошечном кафе «Silver Spoon» в районе Сибуя. Каждую ночь после смены она протирает стойку с царапиной от кофемолки и разгадывает кроссворды в газете 1987 года. Однажды в дверь входит Хикару — парень в выгоревшей куртке с нашивкой в виде полумесяца. «Латте с корицей, — говорит он, разглядывая рисунок пенки. — У тебя руки дрожат. Перед сменой ешь бананы». Юки замечает, что
Савелий, худощавый мужчина с постоянно запыленными очками, копается в теплице на окраине приграничного городка. Его соседка Марфа, бывшая учительница, приносит банку соленых огурцов: «Опять на голодный желудок возишься? Дай хоть картошку подсажу». По вечерам он тайком чинит разбитую лавочку у заброшенной школы, где десять лет назад пропала местная девочка Катя. В кармане – смятая записка с
Карлос, 22 года, чинил сломанные моторы на фабрике игрушек в Мехико. После смены заходил в лавку *El Sol* купить лепешки — там каждый вторник торговала Лусия, 19 лет, в выцветшем фартуке с узором колибри. «*¿Tamales de pollo o queso hoy?*» — спросила она, перекладывая кукурузные листья. Он мямлил, разглядывая трещину на ее ногте с зеленым лаком. Однажды она сунула ему записку вместо сдачи:
Катя, 17 лет, живет в пятиэтажке на окраине Москвы, где в подъезде треснутые почтовые ящики и вечно пахнет жареным луком из квартиры №12. Отец, Сергей Иванович, водитель трамвая №7, после смены чистит форму щеткой с облезлой ручкой. Катя рисует граффити на гаражах возле промзоны — чьи-то глаза, обведенные синей аэрозолью, смотрят сквозь ржавые ворота. Дима, ее друг с детства, прыгает по крышам в
Анна, сварщица из пригорода Гродно, каждое утро пробиралась через разбитую дорогу к проходной завода «Белагро». В кармане — списки лекарств для дочери Лизы, астма которых обходилась в треть зарплаты. «Опять таблеток не хватит», — думала она, поправляя платок, пока начальник цеха кричал про срочный заказ на металлоконструкции. Вечером, разогревая на плите картошку с салом, слушала, как Лиза
Эдди, седой ветеран с татуировкой якоря на запястье, растит внука Вулфа в домишке с треснувшим крыльцом где-то под Сиэтлом. Утром Вулф, пятнадцатилетний парень в потёртой косухе, запирается в школьном туалете, чтобы спрятать когти — «Опять эти дурацкие рубашки с длинным рукавом», — бормочет он, слыша за дверью смех Томми, местного задиры. Дома Эдди чинит старый холодильник, который гудит, как
Конни Чаттерлей, в платье с выцветшими розами на подоле, каждое утро спускалась в столовую Уорсоп-холла, где сэр Клиффорд, её муж, листал газеты с заметками о стачках шахтёров. Его инвалидное кресло, обитого потёртым бархатом, скрипело у камина, в котором редко горел огонь. «Лорд Хендерсон приедет к пяти, — говорил он, не поднимая глаз, — поправь причёску». Конни уходила в лес, где собирала
Кристал Дженнингс, новая секретарша в особняке Каррингтонов, неловко поправляет синий шёлковый шарф Блейка за завтраком. «Вы пролили кофе на контракт с «Denver-Atlantic», — бросила она, протягивая салфетку. За окном лимузин Фэллон уже мчался к аэропорту — дочь Блейка сбегала от переговоров о браке с нефтяным магнатом Мэттью Блейзделлом. В кабинете на третьем этаже Алексис, бывшая жена, рылась в
