После того как солнечная вспышка буквально сожгла восточное полушарие, мир превратился в пустошь. Люди пытаются выжить, но надежды почти нет. На этом фоне появляется наш охотник за сокровищами — смелый, упрямый, слегка безумный. Его цель? Европа, и, конечно же, «Мона Лиза». Картина, которая вроде бы должна стать символом спасения или хотя бы доказательством, что цивилизация ещё существует. Но чем
Хани О’Донахью не ждала от этого дня ничего особенного: обычная рутина, очередная клиентка, которая вот-вот должна была постучать в её дверь. Но всё пошло наперекосяк — женщина так и не пришла. Вместо этого Хани узнаёт, что та мертва. И дело начинает пахнуть чем-то совсем неприятным. Любопытство у Хани всегда сильнее осторожности. Она копает глубже и довольно быстро натыкается на странную деталь:
Хэллоуин, 80-е, Сиэтл. Воздух густой, будто сам город ждёт беды. И тут новости: Бенни — тот самый маньяк, которого боялись даже называть по имени, — сбегает из психушки. На лице у него маска пугала, и с этого момента улицы превращаются в настоящий кошмар. Кровь, страх, паника — всё перемешалось в один жуткий коктейль. Но самое страшное даже не это. Его взгляд останавливается на одной женщине.
Есть что-то жутко притягательное в том, как обычный человек вдруг оказывается слишком близко к чужой мечте. Вот вроде бы обычный работник розничной торговли — касса, склад, бесконечные покупатели — а потом бах, и он каким-то образом пробирается в ближний круг артиста, у которого слава буквально на пороге. И сначала это выглядит как везение, почти случайность. Но чем глубже он втягивается, чем
У Конора и Эшли всё летит в тартарары. Вместо того чтобы разбираться в проблемах, они решают рискнуть и копируют друзей — Пола и Джули — пробуют «открытые отношения». Звучит вроде как современно и смело, да? Только вот на деле всё превращается в полный бардак. Конор, сам того не заметив, увязывает в тайных встречах с Джули. Эшли, наоборот, срывается с тормозов и будто компенсирует все свои
Арджун, каждый день к девяти утра, входил в стеклянные двери колл-центра «Кристалл-Тек» в Нойде. Его стол — третий у окна, рядом с пожарным краном. С утра он пил слишком сладкий чай из пластикового стакана и слушал, как Сонам из соседнего отдела жалуется на мужа. На мониторе — стандартные скрипты для клиентов из Бирмингема. Но ровно в 15:30, закрыв вкладку с базой данных, он открывал терминал.
На старом чердаке, среди коробок с потёртыми учебниками и рождественскими гирляндами, Майя натыкается на потрёпанный дневник. Его вёл её прадед, Элиас. Не истории о хлопке, а строчки о каком-то «янтарном мёде» и странных ночных «урожаях». Её младший брат, Лео, вечно снимающий всё на телефон, находит на заброшенном южном поле ржавый клапан, вросший в землю. «Похоже на люк, но от чего?» — бормочет
Лиана Кларк, внештатный графический дизайнер из Нью-Йорка, в декабре обнаруживает, что её счет за электричество отключен, а в холодильнике — только банка соленых огурцов. Её клиентка, богатая Тамара Вейнгарт, неожиданно предлагает не денежный бонус, а «альтернативную оплату»: Лиана должна отправиться в её заснеженный семейный дом в Аспене, Колорадо, и присмотреть за трудным
Петр забирает отца Яна из словацкого поселка Мокранце в свою пражскую двушку на Виноградах. Чемодан отца пахнет дымом и сушёной мятой, он ставит его в прихожей рядом с велосипедом Петра. «Автобус теперь только по средам?» — уточняет Ян, глядя в окно на трамвайные рельсы. Петр показывает, как работает телевизор, но старик кладёт пульт на холодильник и больше не прикасается к нему. Отец ищет на
Кейт, бортинженер на рейсе 214, крепления проверяла в пустом салоне, когда самолёт тряхнуло. Не обычная зона, а какая-то рывками. Из кабины пилот Марк крикнул: «Град, ни с того ни с сего». Выглянула в иллюминатор — по стойке крыла что-то тёмное и густое стекало, не похожее на дождь. Потом связь с землёй отвалилась разом, все экраны в салоне погасли. Автопилот вырубился со щелчком, и Марк рухнул
В баре на окраине Глазго шумно, пахнет старым пивом и жареной рыбой. Макс Кэмпбелл, его кожаные перчатки лежат на столе рядом с полупустой пинтой, получает видео на телефон. Его дочь, Лия, пятнадцать лет, в синей куртке, которую он купил ей в прошлом месяце, снимает себя на фоне шумного вокзала Ватерлоо. "Пап, я уже в Лондоне, всё хорошо, встретимся у..." – изображение дергается и
Мэгги, которая ведет блог о путешествиях, прилетела в Нью-Йорк, чтобы снять серию репортажей о рождественском декоре отелей. Она случайно начала снимать роскошный вестибюль «Амбассадор», не зная, что весь декор — собственность частного дизайнера. В кадр вошел сам дизайнер, Ник, и рявкнул: «Эй, вы что, договоренности не читаете? Весь этот блеск — моя интеллектуальная собственность». Он выхватил у
