Игорь, в рваной телогрейке, копался в рюкзаке с консервами, когда Ольга втолкнула в хату Мишку — соседа с разбитой губой. «Он видел Полкана возле военных у старой мельницы», — выдохнула она, вытирая руки об фартук, запачканный мукой. Игорь молча схватил фонарь, сунул за пояс охотничий нож. По дороге к реке Мишка бормотал, что «эти каски» гоняют собак на минное поле: «Два дня назад Жучка их
Лука, 23-летний бармен из патухлого парижского кафе *La Brume*, каждое утро протирает стойку с пятном от кофе, которое не оттирается с 1987 года. София, итальянка-реставратор из Турина, в джинсах, перепачканных акрилом, копается в подвалах церкви Сан-Лоренцо, отыскивая фрески под слоем штукатурки. Их сводит случай в зале старого кинотеатра на Монмартре: Лука роняет чекушку бордо, София ловит ее,
В Мумбаи, на переполненном рынке Кроуфорд, 23-летний Раджа Шарма роется в старом сундуке, доставшемся от деда-ювелира. Находит потёртый блокнот с координатами: «19°07'СШ 72°51'ВД – ключ от *Гангапутры*». Соседка Мэри, продавщица специй, замечает его дрожащие руки: «Опять про ту лодку с британцами болтаешь? Брось, лучше помоги разгрузить кардамон». Раджа игнорирует, сбегает через
Эмили, ассистентка режиссёра, приезжает в провинциальный городок Сноу-Холлоу, где декорации для рождественского фильма никак не согласуют с местными властями. Мэр Томас настаивает, чтобы гирлянды на главной площади висели строго по схеме 1998 года: «Вы что, хотите, чтобы ёлка загорелась, как в прошлый раз?» В съёмочном павильоне, оборудованном в заброшенном кинотеатре, оператор Джейк спорит с
Лена, студентка-биолог из Утрехта, каждое утро проезжает 12 км на велосипеде до заброшенной теплицы на окраине Харлема. Там она выращивает генномодифицированные тюльпаны с синими прожилками, воруя реактивы из университетской лаборатории. «Смотри, бутоны раскрываются на два часа раньше, чем в прошлый четверг», — бормочет она в диктофон, поправляя очки, заляпанные землёй. Её сосед Тим, разносчик
Хирото, 27 лет, моет посуду в кафе «Коричневый воробей» на окраине Киото. Каждое утро он замечает Аой, 19 лет, которая сидит у окна с ноутбуком и рисует в блокноте крыши домов. Однажды она оставляет зонт с принтом динозавра — он висит на стуле три дня. «Вы тоже любите птеродактилей?» — спрашивает Хирото, возвращая вещь. Аой молчит, достаёт потёртый фотоальбом: на снимке её мать стоит у
Эмма, засунув фотоаппарат в рюкзак с оторванным ремнем, первая заметила странности в школьной библиотеке. В журнале учета 1987 года она нашла пометку: *"Шум в вентиляции — проверка ничего не дала"*, а на полях чья-то дрожащая рука вывела *"они слушают"*. Зик, поправляя толстовку с потрепанным тираннозавром, усмехнулся: «Ты веришь в эту чушь?» Но уже на следующий день он сам
Лиза Мартин, младшая сестра пропавшей художницы Эмили, приезжает в её бруклинскую квартиру. В холодильнике — три банки энергетика «Red Rush», на полу — синий рюкзак с потёртой наклейкой группы «The Strokes». Соседка, пожилая миссис Гарсия в растянутом кардигане, бормочет: «Она плакала в лифте на прошлой неделе. Держала коробку с плёнками». Лиза находит в ящике кухонного стола билет на автобус до
Элиас, пятнадцатилетний сын рыбака, каждое утро чинит сети за сараем, пока отец торгует на рынке Грейс-Харбор. Его соседка Майя, в рваных кедах и с фонариком в рюкзаке, ковыряет камешки у старого маяка. «Тут под плитой пустота», — бормочет она, вытаскивая медный диск с треснувшей руной. Вечером диск нагревается, заставляя дрожать стаканы на кухне Элиаса. «Выбрось эту штуку», — говорит отец, но
Майя, 17 лет, копошилась на чердаке фермерского дома в Неваде, разбирая коробки с дедовским хламом. Под слоем пыльных покрывал нашла потрескавшийся фотоальбом: на снимке 1940-х женщина в цветастом платье стояла рядом с тем же домом, но фоном были кактусы, которых сейчас не было на участке. "Эй, Джейкоб!" — крикнула она брату, спускаясь по скрипучей лестнице. — "Кто это в платье с
Люк Моро, инженер-строитель из Лиона, находит в кармане пиджака жены Эмили смятый билет на поезд Париж—Ницца с датой их годовщины. Вместо командировки он едет за ней, застает в кафе на rue des Martyrs с Антуаном Риво, ее бывшим преподавателем живописи. "Ты говорила, что ненавидишь пастель, — Люк роняет на стол фотографию этюда Антуана, — а это кто нарисовал?" Эмили молчит, перебирая
Джейк, менеджер складского комплекса в провинциальном городке Брикерсвилл, ненавидит декабрь: гирлянды путаются в ветвях голых кленов, а коллеги развешивают в офисе мишуру из долларового магазина. Его соседка Эмили, владелица крохотной кофейни «Морозный капучино», каждое утро ставит ему на стол кружку глинтвейна со словами: «Если ты его ненавидишь, может, просто не умеешь пить?» В субботу она