Юзуру, парень в потёртой кепке, переезжает в Сакурагаву после смерти деда. В первый же день он натыкается на заброшенную церковь у реки, где Сая, девушка в белом платье с выцветшими лентами в волосах, напевает мелодию без слов. «Почему здесь?» — бормочет он, подбирая с земли обрывки нот. Сая поворачивается, её туфли скрипят по гравию: «Ты разбираешься в музыке. Поможешь дописать?» Они сидят на
Микото Мисака, в школьной униформе с зелёным беретом, замечает аномалии в данных на экране своего ноутбука в кафе «Риверсайд». Рядом Куроко Сираи, потягивая латте с двойной порцией сахара, перебирает отчёты о пропавших студентах. «Опять эти цифры… Level 6 Shift. Тут даже расчёты Харами не сойдутся», — бормочет Микото, тыкая пальцем в график. Сатен Руико, размазывая кетчуп на тарелке с картошкой
Тайчи, долговязый парень в очках с потёртой оправой, каждую перемену прячется в пустом классе на третьем этаже. Акира, новенькая с розовыми кончиками волос, ловит его за этим занятием: «Почему бы не собрать клуб? Ты же знаешь кучу игр». Они тащат из дома коробки с "Каркассоном" и "Сетом", ставят стол у окна, где сквозь жалюзи падают полосы света. Пол под ногами скрипит, а на
Джо, 23 года, в рваных кедах и куртке с выгоревшими рукавами, копался в мусорных контейнерах за суши-баром «Сакура» в переулке Синдзюку. Внутри разбитой коробки из-под рисового вина он нашёл конверт с 850 000 иен и фотографией пожилого мужчины в очках с треснувшей линзой. «Эй, ворюга!» — хриплый голос заставил его обернуться. Старик Хирото, владелец лавки радиодеталей, схватил Джо за воротник,
Рику Наканиси, 21 год, в очках с толстыми линзами, роняет поднос с эспрессо на мужчину в дорогом пальто возле кассового аппарата в кафе Shibuya Beans. «Простите, я оплачу химчистку!» — бормочет она, вытирая рукавом рубашки пролитый кофе. Мужчина, Хирото Киёсэ, 26 лет, владелец IT-стартапа, вместо ответа замечает её потёртый блокнот с заметками по экономике. «Ты учишься в Tōdai? — спрашивает он,
Цугуми Судо, инженер-строитель с парализованными ногами после падения с лесов, каждое утро просит медсестру Сакуру помочь зашнуровать кроссовки. Его жизнь — это больничный коридор с линолеумом, пахнущим антисептиком, и кофе из автомата, который вечно зажевывает монеты. В лифте он сталкивается с Иори Фудзимией, девушкой в кожаной куртке, которая дергает рычаг протеза, чтобы не застрять в дверях.
Юкио, бухгалтер из токийского района Сибуя, обнаружил потрепанный блокнот жены Аи в ящике с бельем. На страницах — записи о встречах в кафе «Уголок» возле станции Синдзюку каждую среду. «Сегодня Т. снова говорил о переезде в Осаку. Скучаю по его сигаретному запаху», — строчка от 14 марта. Вечером Юкио проверял ее телефон: пусто. На работе, роняя карандаш, он спросил коллегу Макото: «Слышал, в
Таканэ, младший аналитик в токийской логистической компании, каждое утро толкался в переполненном вагоне метро между Сибуей и Синдзюку. В кармане пиджака он носил смятый чек из комбини с обедом — рис с тунцом и маринованный дайкон. В пятницу начальник бросил: *«Клиент в префектуре Ибараки жалуется на задержку поставок. Поедешь разбираться, там фермеры вечно путают накладные»*. Хана, дочь
Ёдзи, таксист с облупленным ногтем на большом пальце, каждое утро протирал лобовое стекло тряпкой с запахом старой ветоши. Его дочь Акико, оставляя на столе недоеденный онгигири, бросала через плечо: «Пап, вечером проверь английский». В тот день на заднем сиденье «Короны» он нашел сверток в промасленной газете — отрубленную кисть с татуировкой карпа. Холодильник в его однокомнатной квартире
Саори, в потёртой клубничной футболке, сидела на корточках у велосипеда с разболтанной цепью. За углом автомата с газировкой мелькнул Хирото — в руках он нёс пластиковый контейнер с перезревшими ягодами, купленными у бабушки из соседнего квартала. «Опять слетела?» — бросил он, ставя коробку на асфальт, где уже валялись ржавые гаечные ключи. Саори, не отрываясь от работы, протянула: «Дай ту, что с
**Первый абзац:** Харуто Шероку, в помятом бежевом пальто, присел на корточки у тела мужчины в токийском метро. На ботинке жертвы — засохшие комки серой глины. «Каппабаси, — пробормотал он, — мастерская в радиусе двух километров». Рядом стоял Такуми Ватасон, врач из клиники Сибуя, перебирая в кармане упаковку обезболивающих. «Ты уверен, что это не случайный мусор?» — спросил он, поправляя очки.
Такуя, копирайтер из токийского агентства, приезжает в родной городок после звонка от Макио — старого друга, бросившего университет ради рисования. В мастерской Макио, заваленной банками с краской и эскизами на стиральной машине, пахнет растворителем и жареным тофу. «Ты всё ещё заказываешь лапшу без лука?» — спрашивает Макио, протягивая Такуе холодный чай в жестяной банке. Они клеят обои в