Чэнь Ян, старший разработчик в пекинской IT-фирме, три дня не спал, пытаясь починить баг в платежной системе. На совещании начальник Ван швырнул ему в лицо отчет: *«Из-за твоего упрямства мы теряем клиентов! Ты код проверяешь или в облаках витаешь?»* В раздевалке Чэнь нашел в кармане куртки смятый чек из кофейни «Золотой дракон» — там он вчера случайно столкнулся с Ли Хао, своим бывшим
Ли Сяохуэй, владелица конторы на третьем этаже дома в районе Цзиньцзян, допивала холодный чай из потёртого термоса, когда в дверь постучали. Клиентка — пожилая женщина в выцветшем синем плаще — протянула фотографию дочери, Лю Мэйли, исчезнувшей три дня назад после работы на фабрике по обработке жасмина. «Она не взяла сменную обувь, — прошептала мать, показывая на кроссовки у порога. — Значит,
Ли Сяохуэй, 17 лет, живет на третьем этаже хрущевки в промзоне Чунцина. По утрам она подрабатывает в автомастерской дяди Лю — протирает фары, меняет дворники, прячет под комбинезон кардиостимулятор. В четверг, когда в гараже воняло жженым маслом, пришел новый механик, Чэнь Юйфэй: парень в зеленом свитере с выгоревшим рукавом тыкал в сломанный мотор и говорил: «Ты хочешь загнать клиента в гроб или
Ли Вэй, слесарь с завода «Хуньдао», каждый день заканчивал смену, протирая руки промасленной тряпкой. Его соседка Мэйлин, работавшая на конвейере, частенько подкалывала: «Опять в мастерскую? Там хоть пару юаней платят, или просто ржавчину грызёшь?». Городок Дунфань, забитый фабричными трубами, жил слухами: кто-то видел, как начальник цеха Чжан Юй выгружал бракованные детали в старые грузовики за
Ли Минь, бухгалтер в мелкой фирме на улице Натан-роуд, каждое утро покупала кофе в ларьке у метро Цим Ша Цуй. Там же заприметила Чжан Вэя — парня в потертой кожаной куртке, который разгружал ящики с овощами для соседнего ресторана. Однажды он пролил соевый соус на её блузку, бросив: *«Проще выбросить. Отстираешь — запах останется»*. Она ответила, смахивая капли: *«Зато запомните, как не надо
Ли Сяо, дочь владелицы прачечной в переулке Дунчэн, каждое утро развешивала мокрое белье на балконе, зацепив прищепкой синий шарф Чэнь Яна — студента архитектурного факультета, снимавшего комнату этажом выше. Они сталкивались в узкой лестничной клетке: он протягивал ей термос с чаем улун, пока ее мать кричала снизу: «Сяо! Клиент ждет стирку с пачулями!». По вечерам Чэнь рисовал эскизы моста через
Ли Вэй, 28-летний пекарь из Чунцина, каждое утро замешивает тесто под рёв метро, проходящего над его крохотной пекарней. Его друг Чжан Цзюнь, пахнущий машинным маслом, забегает за порцией *баоцзы* перед сменой в автосервисе. «Ты похож на муравья, который боится вылезти из муравейника», — хрипит Чжан, разминая затекшую шею. В тот же день, когда Ли Вэй выносил мусор за рынком «Цзиньсян», взорвался
Лян Цзэ обнаружил пропажу медного ключа с гравировкой в форме феникса после выступления в театре «Алый занавес» на переулке Дунъань. Его помощница Сяо Мэй, перебирая коробки с дымовыми шашками и перепачканными гримом платками, нашла обрывок записки: *«Иллюзии мертвы. Приходи в порт после полуночи»*. В раздевалке пахло ладаном и старым деревом — Лян всегда зажигал палочки перед выходом на сцену.
Сяо Лай приезжает в Шанхай из провинции Цзянси с потёртым чемоданом, где между одеждой завалялась фотография его покойного отца. Он снимает комнату в коммуналке возле станции метро «Хуанпу» — окно выходит на закопчённый фабургер, запах жареного масла въедается в шторы. Первая работа — курьер в серой униформе с потёртыми локтями. В кафе «Золотой лотос» Линь Юй, официантка с татуировкой единорога
У Се, затянутый в потертый плащ, пробирается через трещину в каменной стене, держа в руках потрескавшийся свиток с картой. Чжан Цилин, молчаливый, с холодным взглядом, прижимается к влажным камням, чтобы не задеть ловушку из почти невидимых нитей. «Сдвинь плиту влево, но не больше чем на два пальца», — шепчет он, указывая на резной символ в форме змеи. Ван Панцзы, в заляпанной грязью куртке,
Ли Вэй, 14 лет, копался в мастерской отца на окраине деревни у подножия древней стены. Среди ржавых шестерёнок и обрывков пергаментов он нашёл потёртый свиток с чертежами механического стража — «Железного Ци-линга». «Собирать эту штуку — всё равно что будить спящего дракона», — бормотал отец, вытирая руки о промасленный фартук, но Ли Вэй уже тайком стащил медные клапаны из ящика под верстаком.
Ли Вэй, студент-архитектор, копался в коробке с потрёпанными книгами на блошином рынке у ворот Дунчэнмэнь. Его пальцы наткнулись на свёрток, обмотанный выцветшей красной нитью. «Сколько за этот хлам?» — спросил он, разворачивая ткань с вышитыми журавлями. Продавец в соломенной шляпе хрипло рассмеялся: «Пятьдесят юаней, и не торгуйся. Там подпись мастера Чэнь — из мастерской у реки Хуанпу,