Джейкоб, ветеринар из захолустного городка Блэк-Пайн, натыкается на потрёпанный блокнот в гараже своего умершего отца. На страницах — списки имён с пометкой «квоты», карты леса и вырезки из газет о несчастных случаях на охоте. Его соседка Эмили, библиотекарь с татуировкой лисы на запястье, замечает совпадения: «Джейк, 12 октября 1987 — это же день, когда пропал мой дядя. Твои отец и мать тут
Йозеф, уборщик из пражского хостела, находит в мусоре смятый лотерейный билет с совпавшими числами — 12, 17, 23, 34, 41. «Проклятая удача», — бормочет он, разглядывая чек на 27 миллионов крон, пока на кухне подгорают сырки *гермелин*. Деньги он прячет под половицей в съёмной квартире на Виноградах, но уже через неделю покупает подержанную «Шкоду Фабию» и оплачивает долги сестры Катержины. «Ты
Лиора, девушка с рыжими волосами и татуировкой в виде якоря на запястье, работает барменом в кафе "Манго" возле хайфского порта. Каждый вечер после смены она забирает младшего брата Офера из школы для глухих, где он учится жестовому языку. В четверг, когда грузовик с турецким кофе опрокинулся на перекрестке Ха-Галиль, она столкнулась с Амиром — водителем-палестинцем в заляпанной маслом
Лайла, 27 лет, с рыжими волосами до плеч, перебирает старые рецепты в блокноте с облезлой корочкой. Её кафе «Сахарная волна» в приморском городке Пайнвью пахнет корицей и подгоревшим молоком. Утром заходит Маркус, местный рыбак, с потрескавшимися от соли руками: «Твоё имбирное печенье… как у моей бабки, только она водку в тесто лила». Лайла смеётся, поправляя фартук с пятном от варенья, но к
Эмили, 27 лет, копирайтер в рекламном агентстве «Barton & Grey», три месяца корпит над слоганом для энергетика. Каждый вторник после работы заходит в бар «The Rusty Anchor» на углу 5-й авеню, где Джейкоб, 30 лет, в черном фартуке с пятнами кофе, смешивает коктейли. «Твой клиент хочет продать „адреналин в банке“? — он ставит перед ней виски с колой. — Вот мой совет: закажи им реальные истории,
Эмили, дизайнер из Торонто, застревает в деревне Сноу-Холлоу из-за метели. Ей нужен Wi-Fi, чтобы отправить проект, но в местном кафе «Сосновая ветка» интернет еле работает. За стойкой Джейкоб, владелец, чинит гирлянду и ворчит: «Розетка под столом, но шнур короткий — придется ползать». Она садится на пол, обложившись кабелями, а он, проходя мимо, нечаянно задевает кружку с глинтвейном — жидкость
Макс, 17 лет, моет кружки в *Bean & Bolt* — кафе с треснувшим окном у автострады. После школы он подменяет Лену, одноклассницу с фиолетовыми накладными косами, которая вечно ворчит: «Твой раф-латте стоит больше моей стипендии». По вечерам он рисует граффити за гаражами на 8-й улице, пряча баллончики от младшей сестры Элли. Её астма усиливается каждый раз, когда отец, механик с масляными
Сюзанна, засучив рукава хлопкового платья, перетирала пятно от бордо на скатерти, когда соседка Пьерретт постучала в дверь: «Мадам Дюваль набирает группу. Говорит, научит печь *пате-ан-крут* так, чтоб мужья не рыпались в бары». Через три дня они сидели в душном классе муниципальной школы Лиона, рядом с Жильбертой, которая прятала сигареты в чулке. Преподавательница, щелкая указкой по доске с
Джейк Морено, старшеклассник с выцветшей татуировкой бобкэта на запястье, находит в мусорном баке за школой окровавленный свитер своего пропавшего брата-спортсмена. Вместе с Сэмом, тихим парнем в очках, который ковыряет трещины на стене спортзала во время тренировок, они пробираются в кабинет тренера Картера. Там — папка с поддельными медсправками и смс-сообщение: *«Если хочешь, чтобы Луис дышал,
Джимми Харпер, 28 лет, телемаркетолог из Нью-Йорка, каждый день начинал с холодных звонков в тесном офисе на 14-м этаже здания с разбитым лифтом. Его стол завален списками номеров, кружкой с остывшим кофе и наушниками, из которых доносился крик пожилой женщины: «Да отстаньте вы с вашими кредитами!». В среду, в 11:47, он набрал номер 555-0194, и мужской голос с хрипотцой произнес: «Ты следующий,
Лёха, семнадцатилетний курьер, каждый день объезжает на потрёпанном «Салюте» спальные районы Екатеринбурга. Его маршрут всегда заканчивается у аптеки на улице Мамина-Сибиряка, где Катя, в белом халате с потёртыми рукавами, пересчитывает коробки с анальгином. «Цепь опять слетела, — бросает он, разглядывая грязный снег под кроссовками. — На ремонт надо три тысячи, а у меня завтра квартплата». Катя
Мари, 32 года, бывшая медсестра с татуировкой совы на запястье, и Поль, ее парень-студент-заочник, въезжают в съемную квартиру над кафе в Лилле. В первой сцене Поль, роняя коробку с книгами, разбивает вазу, оставленную предыдущим жильцом. «Ты хоть представляешь, сколько это стоит?» — Мари подбирает осколки, заворачивая их в газету с заголовком о забастовке учителей. На кухне — треснувшая
