Явуз, его брат Мерт и отец уже третий месяц кладут плитку в элитной новостройке. На пятнадцатом этаже Явуз, вытирая цементную пыль с губ, говорит Мерту: «Смотри, балкон-то у них размером с нашу гостиную». Вечером, когда спешили закончить углы, леса под отцом не выдержали. Он упал не сразу, а как-то боком, зацепился за арматуру, и только потом — глухой удар внизу. В больничном коридоре пахнет
Ник, парень лет двадцати пяти, целыми днями пакует заказы на складе или сидит в колл-центре. Его мать, Джуди, без остановки ему звонит: «Когда уже ты найдёшь нормальную работу?» Очередной её звонок он игнорирует, заедая стресс печеньем. Через пару дней ему приходит странное приглашение — пройти стажировку в «Лейквью». Оказалось, это не курсы менеджеров, а секретная школа, где готовят помощников
Элиас, пожилой антиквар из Ларкхолла, разбирал коробки в подсобке своего лондонского магазинчика, когда его пальцы наткнулись на потёртый кожаный футляр. Внутри лежали стеклянные фотопластины, а на одной угадывался контур обсерватории в Гринвиче, 1920-х годов. «Смотри, Хлоя, — пробормотал он, обращаясь к внучке, которая закатывала глаза, убирая пыль с полок, — здесь что-то не так. Тень от купола
Инги Бахманн, уже не первое утро, разогревает в микроволновке оставшуюся лазанью. Берлинская квартира, пахнет старым кофе и пылью. Её муж, Хольгер, молча копошится с кофемашиной, а их взрослая дочь Софи собирает рюкзак, чтобы успеть на пары. Всё меняется, когда в дверь звонят люди с камерами — начинаются съёмки для телевизионного шоу «Это моя семья!». Оператор в тренировочных штанах крупным
**Маркус, бывший реставратор из Копенгагена, уже третий месяц перебивался случайными заработками в Риме.** Его руки, привыкшие к тонкой работе с фресками, теперь разгружали ящики с овощами на рынке «Кампо-деи-Фьори». Вечерами он слушал, как соседи через тонкую стену ругаются из-за невыключенного света, и смотрел на трещину в потолке своей съемной комнаты в районе Сан-Лоренцо. Однажды ему принесли
В Шанхае Ло Вэньси, финансовый аналитик, привыкший к тишине своего кабинета на 38 этаже и четким цифрам в таблицах, неожиданно получает в партнеры по ключевому проекту Цзян Чжэ. Тот — полная ей противоположность: громкий, непредсказуемый специалист по кризисным коммуникациям, чей офис больше похож на хаотичную мастерскую. Их сводит общий заказ — санация модного бренда, чей владелец, эксцентричный
В Лондоне, по мокрым от дождя улицам на хилом мопеде пиццу развозит Вульф. Бывший вор-взломщик, он теперь в куртке с подкладкой из флиса пьет холодный кофе из стаканчика и выслушивает претензии клиентов. Его старый напарник, обаятельный аферист Джинго, появляется у помойки за закусочной. «Кормить голубей — не талант, Вульф. У меня дельце. Один сейф, как в старые времена», — говорит он, разминая
Лео, бывший водитель из Филадельфии, получает известие о смерти отца и вынужден вернуться в родовое поместье в Уэксфорде. Там его уже ждут: сестра Мора, которая не выходила из дома годами и коллекционирует фарфоровых птиц, и брат Шон, от которого пахнет дешёвым виски и ложью. При первом же осмотре старого сарая Лео натыкается на ящик с документами не на имя отца, а на имя их матери, Айлин,
Джеймс, весь в синих скрабах, листал список пациентов, когда ему позвонила Селин. Она задыхалась, говорила, что в их общем загородном доме в Коннектикуте кто-то есть. Слышны шаги, хотя её там быть не должно. Он пытался успокоить её, глядя на монитор с кардиограммой, говорил: «Закройся в гардеробной, сейчас вызову полицию». Но связь прервалась. Он сорвался с дежурства, даже не переодевшись, и
Крис, уборщик в полузаброшенном театре "Империал", под тряпкой для пола натыкается на старый микрофон, медный, с трещиной на решётке. Всё началось с бормотания себе под нос, пока он расставлял стулья в зале, пахнущем пылью и старой древесиной — его слова вдруг прозвучали в динамиках, да так, что задребезжали лампочки в люстре. Он шепчет: «Перегоревшую лампу на лестнице пора бы уже
Клэр, девушка лет двадцати с небольшим, переезжает в старый дом своей покойной бабушки в провинциальном городке Уинслоу. На второй день забивается раковина на кухне, а в спальне отклеивается угол обоев с детским рисунком — короной и буквами «S.C.». За чашкой остывающего кофе она находит в подвале коробку с письмами 40-х годов, адресованных некой Селии. «Сегодня отец снова сказал, что моя
Софи листает выписки по совместному счёту на кухне, заваленной неоплаченными счетами. Она натыкается на перевод в пятьсот долларов на незнакомый кошелёк. "Дрю, что это за перевод 12-го числа?" – спрашивает она, пока он моет посуду. Он отмахивается: "О, это за старый долг другу, забыл тебе сказать". Но его пальцы барабанят по раковине. Позже она проверяет его старый телефон,
