Лиам, пятнадцатилетний гик в очках с синими линзами, три дня паял микросхему в гараже, заваленном коробками от пиццы и старыми материнками. Его сестра Эмили, закатывая глаза, ставила на стол чашку с холодным какао: «Мама сказала, если опять спалишь розетку — сам чинишь». Чип должен был синхронизировать гирлянды с музыкой для городского Хэллоуина, но вместо этого в 19:34 на Пайн-стрит фонари
Эйнар, рыбацкий сын из деревни у подножия Ватнайёкюдля, заметил трещину в стене сарая, пока чинил сети. "Хульда, глянь – земля дышит", – бросил он сестре, указывая на разлом, от которого тянуло серой. Через час лавовый поток срезал дорогу к Рейкьявику, оставив их с дедом Бьярни в изоляции. Старик, закуривая трубку у печки, бормотал про старые саги: "Ледяные великаны проснулись...
Рыжий дятел с хохолком забрался на крышу свежевыкрашенного гаража, где Уолтер — плотник в заляпанных краской комбинезоне — пытался забить гвоздь в коньковую балку. **"Эй, ушастый! Это мой дом!"** — закричал он, швырнув в птицу гаечным ключом. Вуди отпрыгнул, клюнул резиновый шланг, брызги воды попали Уолтеру за воротник. **"Ха-ха-ха! Мокрые носки к обеду!"** — прокричал дятел,
Марина и Люся ютились в коммуналке на пятерых, деля туалет с соседом-алкоголиком Володей и ворчливой пенсионеркой Клавдией Семёновной. По утрам девчонки толкались в коридоре: "Двинься, у меня смена через полчаса!", — кричала Люся, застряв между ведром с картошкой и развалившимся шкафом. Марина, работавшая контролёром на хлебозаводе, тайком проносила домой бракованные буханки — прятала
Уилл, 14 лет, случайно натыкается на странный металлический шар в заброшенном гараже за школой, когда искал старые скейтбордные колеса. Шар трещит, обжигает ему ладонь, а потом растворяется в воздухе. На следующий день он обнаруживает, что может двигать мусорные баки взглядом. "Ты воняешь пластиком, как паяльник", — говорит его младшая сестра Лиз, заставшая его за тестами сил на кухне.
Лиам, пятнадцать лет, каждое утро режет тосты диагональю, пока мать кричит из гаража: *«Не забудь мусор вынести, а то медведи опять роются»*. В школе, на третьем этаже с отслоившейся краской на подоконниках, он сталкивается с Эмили — новенькой в очках с фиолетовыми дужками. Она рисует в тетради узоры, похожие на руны, и шепчет: *«В парке за старым мостом… там кто-то ходит ночью в плаще, как из
Джерри нашел кое-что в овраге за старой мельницей, пока чинил прокол на велосипеде Schwinn. Ржавая банка из-под пепси, карта с отметками от бензоколонки и пятно на земле, пахнущее гнилью. Марта, толкнув его локтем, прошептала: "Эй, это же..." — но Лу перебил, вытирая пот со лба: "Не трогай. Уедем". Они бросили фонарик в кусты и поскакали по гравийной дороге, молча. Дома Марта
Джерри, ведущий с сигаретой в зубах и потёртой кожаной куртке, затягивал гостя в угол подвала. Красные неоновые лампы мигали над барной стойкой, где стаканчик с виски уже покрылся липкими кругами. "Ты думал, что выйдешь сухим, Марти?" — хрипел он, указывая на мужчину в кожаном жилете, который ёрзал на табурете. На заднем фоне бильярдный шар грохнулся о бетонный пол, смешавшись с гулом
Марек с Томеком коптили «Карао» на скамейке у гаража №5, пока Кася разгружала контрабандные джинсы на рынке «Зелёный». «Сколько дал?» — спросил Томек, разглядывая потёртую купюру в руке Марека. «Хватит на полторы бутылки, если Михал из «Баклажана» не накрутит цену». Вечером у них был план: найти того парня с татуировкой дракона, который обчистил их тайник в подвале школы. Кася, отодвигая прядь
В Миддлбурге трое школьников — рыжий задира Грег, бойкая Кэт с вечно растрёпанным хвостом и тихоня Амари — находят в старом парке аттракционов странные маски, залипшие жвачкой под сломанной каруселью. Грег, примеряя свою (синюю, с трещиной на левой щеке), услышал хриплый шепот: *«Энергия течёт там, где ржавеют трубы»*. На следующий день за завтраком Кэт, размазывая варенье по тосту, фыркнула:
Анджела, бывшая учительница литературы, и Валерио, инженер-неудачник, делят опеку над Алессио (12 лет) и Евой (9 лет) после развода. Они живут в соседних кварталах Милана: она — в квартире с балконом, заставленным горшками базилика, он — в студии с разобранным велосипедом посреди кухни. Каждое утро у школы «Галилео» вспыхивают стычки: «Папа сказал, что я могу пропустить тренировку, если болит
Линь Фэй, главврач клиники с мешками под глазами, каждый день начинал с проверки запасов в аптеке: бальзам из слез русалок, порошок мандрагоры, шприцы для вампиров. Его прерывала Сяо Юэ, медсестра в мятом халате с кофе в жестяной кружке: *«Опять вурдалак из 4-й палаты чихает — аллергия на чеснок в лапше. И бинты из паутины кончились»*. В приемном отделении, где на стене висел календарь с
