Джейсон "Джей" Мартинес, детектив с татуировкой дракона на предплечье, внедряется в банду "Кровавые Тени", контролирующую наркотрафик через порт Сан-Педро. Его напарница, Лина Чен, в роли уборщицы в закусочной *El Pescador* на углу 5-й улицы, расшифровывает его сообщения, спрятанные в чеках для посетителей. «Твои «заказы» с креветками выглядят как детский лепет, — шепчет она в
Тамати, 19 лет, в рваной джинсовой куртке, разбрызгивает баллончик с синей краской на кирпичную стену за супермаркетом *Four Square*. Его друг Ирайа, придерживая лестницу из ржавого металла, кричит: «Ты уверен, что старуха Те Ао не сдаст нас копам? В прошлый раз она грозилась топором!» Тамати рисует символ *toki* — традиционный узор маори, смешанный с цифровыми пикселями. В кармане у него смятый
Джейк Морган, аналитик из лос-анджелесского банка «Pacific Trust», каждое утро заезжает в кафе «Sunset Brew», где его девушка Лиза Рейнер разливает кофе с потрескавшейся татуировкой совы на запястье. Его Honda Civic 2008 года скрипит на левом повороте к офису — подушка сиденья продавлена, а в бардачке валяется неоплаченный счет за лечение матери. «Ты опять задержался с арендой?» — бросает Лиза,
В дождливом пригороде Ванкувера Лиам, бывший командир спецотряда с татуировкой змеи на предплечье, моет посуду в захудалом баре «Лисья нора». К нему вваливается Эмили — дочь мэра Сиэтла, в промокшем плаще и с потертым рюкзаком. «Меня преследуют те же, кто обвинил вашу команду в поджоге парламента», — выдыхает она, доставая смятый снимок: Лиам и шесть других на фоне горящего здания в Оттаве, 2007
Йохан Шмидт, плотный мужчина с рыжей щетиной, проверял карабины у подножия Эльбских песчаников. Лизелотта, его сестра, в штормовке с оторванным карманом, спорила с Эрихом — молчаливым механиком из Дрездена: «Ты опять забыл крючья? Мы не до Луны летим, хватит гайки крутить». Эрих молча потянул рюкзак, доставая ржавые крюки 1938 года выпуска — трофейные, с орлом на обжимном кольце. Группа шла по
Лейла, младший дизайнер в стартапе по разработке приложений в Бруклине, обнаруживает, что её идею для нейросети, анализирующей эмоции в переписках, украл Маркус — коллега из отдела маркетинга. Вместо конфронтации она тайно копается в его ноутбуке во время корпоратива, находя папку с чужими наработками и фото его тайных встреч с CEO Софией в кафе на 5-й авеню. «Ты точно уверена, что это его код?»
Ана Гонсалес, 22 года, месит тесто в тесной пекарне в Тепейто, пока её отец Карлос спорит с соседом о цене на авокадо. В углу, за прилавком с треснувшим стеклом, она находит потёртый металлический медальон, завёрнутый в обрывок газеты 1987 года. «Пап, это из бабушкиной шкатулки?» — спрашивает она, вытирая руки в запачканном мукой фартуке. Карлос хрипит, поправляя инсулиновую помпу: «Выкинь эту
Лайла Мерсер, нейрофизиолог с привычкой жевать мятную жвачку во время работы, обнаружила аномалии в мозге подопытного №14 — бывшего военного Декстера Роу. В подвальной лаборатории на окраине Чикаго, пахнущей озоном от перегруженных серверов, она заметила, как его зрачки сужаются синхронно с мерцанием ламп дневного света. «Ты видел это?» — спросила она ассистента Таку, указывая на энцефалограмму с
Риккардо Манчини, худой парень с татуировкой совы на запястье, каждое утро начинал с кражи кофе в баре на площади Сан-Лоренцо. Его подруга Лиза, рыжая студентка-архитектор, ругала его за риск: «Ты снова полез в карман к тому полицейскому? Он же вчера тебя чуть не поймал у фонтана Треви». Риккардо смеялся, доставая из рюкзака старую карту с отметками подземных туннелей под Неаполем — наследство от
Затоичи, слепой массажист в поношенном кимоно, бредет по пыльной дороге в деревню Нагацука. Его трость с глухим стуком отстукивает ритм, маскируя клинок внутри. В таверне «Семь сосен» он нащупывает глиняную кружку сакэ, слушая перешептывания крестьян: банда Тадзимы требует дань рисом. Старуха Окику, подавая ему тушеную редьку, вздыхает: «Опять голодная зима…» Ночью Затоичи «случайно» задевает
Лила, 17 лет, каждое утро перед школой разгружает коробки с круассанами в кафе *Morning Brew*. Запах подгоревшего кофе смешивается с её духами с нотками груши. Джейкоб, новенький из Чикаго, в рваной кожаной куртке, пятый день подряд заказывает латте с двойной пенкой. «Ты же знаешь, тут нельзя платить улыбкой вместо долларов?» — бросает она, вытирая прилавок. Он молча кладёт смятый чек с
Эдди Крэндж, 28 лет, в очках с треснувшей линзой, жил в съемной комнате над пабом *The Rusty Nail* в Ист-Энде. По утрам он чинил радиоприемники на рынке Брик-Лейн, заедая вчерашние пирожки с мясом, пока его напарник Джеймс, бывший морпел с татуировкой якоря на шее, рассказывал про новый заказ — взломать сигнализацию в ювелирной лавке на Хенриетта-стрит. «Там датчики как у NASA, — хрипел Джеймс,
