В старом гараже в Пирее, где пахло машинным маслом и морем, Костас чинил мотороллер, слушая по радио новости о новом кризисе. Его сестра, Элени, бухгалтер в Национальном банке на площади Синтагма, неделю рисовала на салфетке схему вентиляции. "Лифт для инкассаторов, Костас. Он идет прямо в хранилище, минуя главный зал. Но код...", — говорила она, а он вытирал руки тряпкой: "Код
Аня Ветрова, школьница из спального района Подольска, случайно нашла в старом пионерском галстуке деда, ветерана КГБ, микрофильм. Это был не праздничный снимок, а чертежи какого-то устройства. Дед, Борис Игнатьевич, молча заварил чай, положив на стол две крушки с блюдцами, и только после третьего глотка произнес: «Значит, добрались». На кухне пахло хлебом и ластиком, который Аня безуспешно
Франко Мальиа, водитель грузовика с маршрутом Палермо – Неаполь, обычным утром разгружал ящики с лимонами на заднем дворе небольшой фабрики по производству ликёра. Его разговор с владелицей, Ливией, был о просроченной накладной и о том, что её сын-подросток, Марко, опять прогуливает школу. Возвращая пустой контейнер в порт, Франко наткнулся в секции для списанных кузовов на заржавевший
В старом доме на окраине Пуэрто-Игуасу, куда Камила привозит своего сына Лукаса, пахнет жареным мясом от соседей и влажной землёй. Лукас, ему девять, сразу находит во дворе странную куклу из потемневшего дерева — она лежала в корнях глицинии. Камила, уставшая от долгой дороги, бросает её в ящик с инструментами. «Пусть тут валяется», — говорит она, вытирая пот со лба. Но ночью Лукас просыпается от
В приемном Саша Ветров, еще пахнущий морозом с улицы, с ходу принимает двоих: таксиста с приступом и подростка, порезавшего руку разбитой игрушкой. Лифт сломался, и Константин Абрамов, кряхтя, помогает медсестрам тащить на третий этаж аппарат ИВЛ. **"Не коридор, а рынок в час пик",** — бормочет он, протискиваясь мимо нарядных родственников с мисками оливье. На втором этаже Лена
В центре — Игорь, сорокалетний архитектор из спального района Москвы, который топчется на месте в фирме своего тестя. Его жена Таня давно сменила романтику на рутину: «Купи молока, вынеси мусор». В старом гараже, разбирая хлам после смерти отца, Игорь находит свернутую в трубку пожелтевшую карту города, на обороте которой детским почерком выведены синими чернилами желания: «Чтобы папа вернулся»,
В особняке в Ла-Моркехе Соледад, дочь горничной, моет мраморные полы. Ей в руки попадает потертая кожанная сумочка её матери, а в ней — старый ключ от неизвестной квартиры в Мадриде и фототрёх других женщин с одинаковыми серьгами-жемчужинами. В баре El Rincón её мать, Исабель, шепчет подруге: «Они нашли Карлоту. Молчи, или нас всех вышвырнут». На следующее утро Исабель исчезает, оставив на
В гараже на окраине Стамбула, где всегда пахло маслом и старым железом, копошился Яман. Его руки, в застарелых пятнах солярки, чинили двигатель очередного раздранного «Фиата». Рядом, прислонившись к стойке, Мерт затягивался сигаретой, считая выручку за день — мелочь и помятые купюры. «На море не хватит даже на бензин, брат», — бросал он, глядя на рыжий от ржавчины чайник. Яман лишь сплевывал,
Ба, десятилетний мальчик, каждое лето приезжает из города в дом бабушки Муни в армянском селе. Его главная компания — это Манюня, его двоюродная сестра, вечно липкая от абрикосового варенья, и их общая бабушка, которая командует домом, зажимая папиросу в углу рта. Их дни состоят из попыток растопить самовар сосновыми шишками, сидения на старом диване с колючим покрывалом и выслеживания соседского
Йорген, норвежец пятидесяти с лишним, получает звонок из посольства в понедельник утром, прямо в цеху, где пахнет смазкой и стружкой. Голос в трубке сухой: его дочь, Кари, задержана в Ла-Пасе за хранение кокаина. Ей грозит тридцать лет. Начальник Йоргена, Тор, хмурясь, снимает его с проекта по ремонту паромных двигателей. «Семья важнее, — говорит Тор, зажимая гаечный ключ в красных руках. — Но
Хэ Линь сгружал последний картонный коробок из фургона в свою новую двушку на пятом этаже, без лифта. Квартира в Харбине пахла сыростью и старой штукатуркой. Его жена, Чэнь Сяофэнь, уже вытирала пыль с подоконника, резко двигая тряпкой. «Школу для Мэйси надо искать завтра же, — сказала она, не оборачиваясь. — А не то опоздаем с записью». Их дочь, Мэйси, девяти лет, молча смотрела в окно на серые
Ли Цзян находит в съёмной квартире старый дневник под кроватью. В нём — его же почерк, но записи о событиях, которых он не помнит: «24 декабря. Встретил Сяо Мэн у фонтана на площади Дунфэн. Она плакала». Он звонит Сяо Мэн, своей бывшей, и та подтверждает: они действительно встречались в тот день. Но для Ли Цзяна это был обычный рабочий вечер, который он провёл, ремонтируя двигатель в гараже на
