Бессовестные (1 сезон)

В гараже на окраине Стамбула, где всегда пахло маслом и старым железом, копошился Яман. Его руки, в застарелых пятнах солярки, чинили двигатель очередного раздранного «Фиата». Рядом, прислонившись к стойке, Мерт затягивался сигаретой, считая выручку за день — мелочь и помятые купюры. «На море не хватит даже на бензин, брат», — бросал он, глядя на рыжий от ржавчины чайник. Яман лишь сплевывал, вытирая лоб тыльной стороной ладони. Их жизнь уходила в эти стены, в перекур у замызганного стола, где из маленького динамика хрипела песня о далеком Эгейском море.

Всё перевернул тот вторник, когда паром «Эге» взорвался посреди Босфора. Яман как раз вытирал руки ветошью, когда по телевизору в углу гаража показали хлопок, а потом — кренящуюся громадину. Тишина в гараже стала густой, как масло. «Это же наш... наш маршрут», — прошептал Мерт, и сигарета сама упала на бетон. На следующий день они уже стояли на причале Кабаташ, вглядываясь в маслянистое пятно на воде, куда сновали катера береговой охраны. «Вон, смотри, это ж Ильхан, тот снабженец с парома», — резко толкнул Яман Мерта локтем, когда увидел выходящего из черного «Мерседеса» упитанного мужчину в идеально белой рубашке. Тот спокойно разговаривал с офицером, даже не взглянув на воду. Искра внутри Ямана, тлеющая годами, прожгла насквозь. «Они что, всех уже нашли? Всех, кроме нашей сестры?» — его голос сорвался. Они решили действовать сами: украли старую моторную лодку, которую Яман когда-то ремонтировал, и под покровом ночи вышли в то самое место, где сирены уже смолкли. Мерт нащупывал веслом под водой то, что не хотели найти другие — кусок обшивки с серийным номером, смятый иллюминатор. «Яман, держи... тут не только взрыв. Здесь резка, как будто автогеном», — сказал он, передавая тяжелый, скрипящий осколок. В его глазах отразился огонь далекого пожара, а в кармане Ямана уже лежал вытащенный из воды пропуск в служебные доки с логотипом крупной судоходной компании.