Ничья в пользу КГБ (1 сезон)

Аня Ветрова, школьница из спального района Подольска, случайно нашла в старом пионерском галстуке деда, ветерана КГБ, микрофильм. Это был не праздничный снимок, а чертежи какого-то устройства. Дед, Борис Игнатьевич, молча заварил чай, положив на стол две крушки с блюдцами, и только после третьего глотка произнес: «Значит, добрались». На кухне пахло хлебом и ластиком, который Аня безуспешно пыталась стереть с тетрадки. Он объяснил ей три правила выживания, первое из которых было: «Никогда не задавай вопрос по открытому телефону». А на следующий день за Аней увязался незнакомец в слишком новом пуховике для их двора.

Они с дедом начали собственное расследование, подключив единственного человека, которому Борис Игнатьевич верил, — майора в отставке Олега Кротова, теперь работавшего ночным сторожем на заброшенной фабрике «Красный пролетарий». Кротов, пахнущий махоркой и машинным маслом, достал из-под половицы в сторожке папку с выцветшими фотографиями. «Операция "Созвучие", 82-й год. Твой отец, Аня, был там», — сказал он, показывая на молодого инженера в толпе. Параллельно за ними следил капитан ФСБ Егор Семин, сам не понимая, почему в деле, которое ему велели быстро закрыть, фигурирует имя его покойного наставника. В финале все трое — Аня, ее дед и капитан Семин — оказались ночью в том же подвале фабрики, где тридцать лет назад пропал отец девочки. Генерал, отдавший приказ о прекращении поисков тогда, теперь стоял перед ними живой, и его пистолет был направлен не на них, а на оперативника из «конкурирующей конторы», который вышел из темноты. «Ничья, — хрипло прошептал Борис Игнатьевич, прикрывая Аню спиной. — Как всегда, боевая ничья». А Семин в этот момент незаметно достал диктофон, нажав кнопку записи старым, привычным движением.