В подвале бруклинского таунхауса 2005 года постройки Эдди Морено, бывший банковский аналитик с артритом в правой руке, клеит на папки с фальшивыми кредитными заявками логотипы ненастоящих LLC. «Две сотни заявок — и мы выходим на пассив в 15%», — бормочет он, разлиновывая таблицу шариковой ручкой. Его подруга Марта Шоу, экс-бухгалтерша из провинциального Айовы, щелкает калькулятором Casio: «Эдди,
Пим, студентка из Чиангмая, приезжает в Бангкок после неожиданного обмена жильем с незнакомцем по имени Кей. Его квартира на третьем этаже старого дома с треснувшими плитками на кухне и запахом жасмина с балкона становится ее новым пристанищем. В холодильнике она находит записку: *«Не трогай банки с красными крышками. Остальное — твое»*. В первый же вечер Пим случайно ломает дверцу шкафа,
Эллисон Паркер, 22 года, переезжает из Небраски в Лос-Анджелес, подписав контракт на съёмную квартиру в Вест-Голливуде с Моник Дюран — француженкой, подрабатывающей в стрип-клубе на Санта-Монике. Кофемашина в их кухне вечно ломается, Эллисон чинит её вилкой, пока Моник курит на балконе, крича: «Ты точно не из тех, кто платит за разбитое?». По утрам Эллисон бегает на кастинги — вчера читала
Джейден, 16 лет, переезжает с матерью-медсестрой из сельского Алабамы в Чикаго, в квартиру над прачечной «Саншайн». Первый день в школе Вествью: он замечает, как одноклассник-латиноамериканец Карлос шепчет белой девочке Эмили: «Смотри, новый даже телефон старым чехлом прикрывает — стыдится, что ли?». На уроке истории мистер Томпсон, поправляя очки, просит Джейдена «рассказать о жизни в гетто», но
В старом портовом городке Коллинспорт рабочие вскрыли склеп на кладбище у особняка Коллинвуд. Один из них, Тед, со скрипом отодвинул плиту, замер: «Черт возьми, тут гроб… и кто-то внутри шевелится». Из гроба поднялся Барнабас Коллинз в истлевшем камзоле XVIII века, бледный, с кольцом с волчьей головой на пальце. Он прищурился от света фонарей, прошептал осипшим голосом: «Где Элизабет?» — имея в
Арджун, младший архитектор из южного Мумбаи, каждый вечер задерживался у ларька со старыми чертежами возле рынка Кроуфорд. Там он впервые столкнулся с Прией, которая пересчитывала мешки с куркумой в семейной лавке «Специи Рао». Её отец, толстый мужчина в заляпанном фартуке, кричал: «Прия, клиент ждёт чаванпраш!» Девушка, пряча под столом книгу по дизайну интерьеров, вздыхала: «Папа, я же говорила
Давид, парень лет двадцати пяти с выцветшей татуировкой совы на запястье, перебирает коробки в подсобке букинистического магазина на улице Муфтар. Мадам Ансен, владелица лавки, в синем платье с вышитыми ирисами, ставит перед ним чашку кофе с треснувшим блюдцем: *«Ты опять перепутал каталоги. 1923 год не слева, а под лестницей»*. Он находит пачку писем на нижней полке — конверты пахнут лавандой и
Чонхва находит в кармане пиджака мужа, Минджуна, чек из ювелирного магазина с датой, когда он был в командировке в Пусане. Вместо обещанного отчёта о встрече с клиентами — запах незнакомых духов на шарфе. Она звонит его секретарше: «Чем занимался босс в пятницу?» Та молчит две секунды слишком долго. Вечером Минджун, разогревая рамен, бормочет про перегруженность на работе, а Чонхва замечает, как
Лука, парень лет двадцати, с потертым рюкзаком и вечно заляпанным маслом мопедом, натыкается на полуразрушенный маяк возле рыбацкой деревушки Сант'Элиджио. Внутри — стопки пыльных книг на латыни, ржавый компас, который вращается сам по себе, и пятно на каменном полу, похожее на высохшую кровь. «Черт, это не просто легенды», — бормочет он, наступая на трещину в плитке. Пол проваливается, и он
Масамунэ, с кругами под глазами, пялится в ноутбук на кухне. На столе — чашка холодного кофе и смятая пачка сигарет. Из-за двери доносится голос Сагири: «Твой протагонист — идиот. Зачем он лез в пещеру без факела?» Она сидит в комнате, заваленной мангами и чипсами, рисуя на графическом планшете. В углу валяется футболка с надписью «Не мешай». Масамунэ щелкает мышкой: «Если уберёшь из эскиза
Ноа, журналистка из хайфской газеты, приезжает в Иерусалим после анонимного звонка о самоубийстве жены депутата. В кафе на улице Яффо, заваленном пустыми стаканчиками от эспрессо, она копается в полицейских отчетах: в них нет фото с места происшествия, только сухой протокол. «Почему ты тогда позвонила *мне*?» — Ноа вцепляется в телефон, пока за соседним столиком официантка вытирает крошки от
Джейк, 16-летний парень из пригорода Нортгроува, после удара током от старого телевизора в гараже начал видеть двойников себя в повседневных местах — у автомата с газировкой возле школы, в очереди за хот-догами в *Кривом киоске*, даже на футбольном поле. Его подруга Лиза, фиолетововолосая фанатка астрофизики, заметила странности: «Ты пялишься в пустоту, как будто там твое отражение жует тот же
