В тирольской деревне у озера Шварцзее местный участковый Лукас Райнер находит тело Эммы Хофер — официантки из бара *Эдельвейс*. Следы на шее и грязь под ногтями не похожи на несчастный случай. Лукас, заедая стресс апфельштруделем в кафе *Almstube*, допрашивает брата Эммы, Маркуса, который твердит: *«Она вечно лазила по скалам одна, я её предупреждал»*. В это время из Вены приезжает София Бреннер,
Авик, хирург с мешками под глазами от ночных дежурств, обнаруживает у рыночного торговца крабами странную сыпь. «Это не аллергия, — бормочет он, разглядывая фото в телефоне, — похоже на вирус из учебника». Через два дня в переполненном госпитале «Аполло» на Парк-стрит медсестра Парвати в застиранном халате сталкивает тележку с кислородными баллонами мимо очереди родственников: «Если не пустите
Сара Ферра, прокурор с вечной кружкой эспрессо из автомата в углу кабинета, копается в папках по убийству мэра Турина. На столе — фото трупа в парке «Валентино», следы травы на пиджаке жертвы, записка с цифрами «7-12-19». Марко, её зам, щёлкает ручкой: «Оперативники проспали камеры у моста. Там же бомжи ночуют — никто слова не вытянешь». Сара перебивает: «А что с его секретаршей, Лоренцей Бьянки?
Ли Сяо, 17 лет, возвращается в родной городок Циньшуй после смерти отца — тот утонул в мутных водах местной реки, работая на рыболовецком судне. В портфеле у Ли — потрёпанный блокнот с отцовскими записями о странных колебаниях уровня воды и полустёртыми координатами. «Почему все молчат?» — спрашивает он у соседа, старика Вэя, разгружающего сети. Тот кашляет, отворачивается: «Река кормит, река
Лиза, медсестра из Финикса, каждое утро заклеивает щели в дверях малярным скотчем, пока ее сосед Джейкоб, учитель биологии на удаленке, пытается объяснить детям через Zoom, почему нельзя пить воду из-под крана. "Ты сегодня ел?" — бросает она, разматывая очередной рулон. Он молчит, переключая камеру на банку с тушенкой, где плавает ложка. По вечерам Лиза стирает маски в раковине с
Лаки ковырялась в пачке поддельных двадцаток, пока её сын Даррел возился с ржавым велосипедом во дворе. «Слушай, Марта, — бросила она через стол бывшей бухгалтерше, — эти цифры тусклые, как твои тени для век. Коллекторы вчера у магазина «Мистер Чип» крутились — чуть не спалились». Марта, не отрываясь от калькулятора, хмыкнула: «Бери голубую краску из гаража. И скажи Джеки, чтоб не торговала
В хвойном лесу возле озера Тахо шериф Лора Дженсен находит тело мужчины в промокшей фланелевой рубашке. На запястье — перелом, в кармане — ключ от номера мотеля «Серебряный медведь». «Знакомый?» — спрашивает помощник Карлос, поправляя кепку. Лора молчит: жертва, Рик Марлоу, три года назад судился с её отцом из-за участка под заброшенной лесопилкой. В кабинете на столе — кофе с прогорклым запахом,
В старом пражском районе Жижков, под шум трамвая №9, студентка Элишка копалась в коробке с бабушкиными вещами. На дне нашла стеклянный кулон в форме медузы, обмотанный газетной вырезкой 1987 года: *"Проклятие Национального театра: актриса пропала во время премьеры 'Сирано'"*. Из кулона выпал ключ с гравировкой "Летна 12/3". "Ты вообще спишь ночами?" —
Сергей Малышев, сержант с облупленными погонами, приехал к оврагу за заброшенной ткацкой фабрикой — там нашли Катю Соколову. У девушки из кармана джинсов выпал чек из бара «Рассвет», где она подрабатывала. Бармен Игорь, вытирая пивную кружку тряпкой с запахом плесени, буркнул: «В ту пятницу она с мужиком ушла. Не местный, вроде. Говорил с акцентом». В участке капитан Громов, разглядывая календарь
Эмир, 17 лет, каждое утро помогает отцу разгружать ящики с сардинами на рынке Кадыкёй в Стамбуле. Запах рыбы въелся в кожу, а отец хрипит: *"Мяч подождёт. Сегодня клиент забрал три коробки — беги, неси со склада!"* После смены Эмир пробирается через узкие улочки к полуразрушенной площадке у мечети, где гоняет мяч в стоптанных кедах. Дома мать штопает его старую форму, иголки вечно
Эмир, 17 лет, моет столики в семейном кафе на узкой улочке Стамбула, когда замечает Айше — новую официантку в застиранном фартуке. «Ты тоже на лето устроился?» — бросает она, протирая поднос с остатками рахат-лукума. Он кивает, поправляя кепку с выгоревшим логотипом газировки, и замечает, как её рука дрожит, когда ставит стаканы с айраном. По вечерам они крадут курабие из подсобки, смеются над
Лейла, сирийка с выцветшим шрамом на левой руке, моет посуду в закусочной "Golden Bite" на окраине Чикаго. Каждое утро она записывает в потрёпанный блокнот рецепты, подсчитывая, сколько месяцев осталось до аренды собственной кухонной фургонки. "Ты снова про эту шаверму?" — смеётся Кармен, колумбийская официантка, разливая кетчуп по пластиковым контейнерам. В подсобке пахнет
