Оливер, архитектор из Торонто, решил, что седые виски и дорогий костюм сделают его привлекательнее. Но после очередного провала на свидании он просто поехал к родителям в Кингстон на праздники. В машине пахло старой кофейной гущей, а по радио трещали одни и те же колядки. Сестра Лорен сразу его раскусила: «Что, опять один?» Он буркнул что-то про карьеру, а потом, за ужином, вдруг ляпнул про
Прокурор Ли Гуанбин в своём кабинете разбирает очередное дело об убийстве — обыденная бумажная работа. Его жена Лю Вэйфэнь, пока чистит картошку на кухне, через дверь выговаривает: «Опять эти твои статьи Уголовного кодекса. Сын в школе дерётся, а ты даже разговора не найдёшь». Действие разворачивается в серых коридорах прокуратуры, на заставленных игрушками квартирах, в переполненном школьном
Лена, с фонариком в дрожащей руке, тыкала в карту на смартфоне, где не было сети. «Макс, я же говорила, тут нет поворота», — шипела она. Макс молчал, протирая пот со лба рукавом рубашки. Он настаивал на этой поездке, чтобы снять «уникальные рассветы» для своего блога. Их спор об утреннем маршруте перерос в перепалку из-за забытого в кемпинге зарядника от фотоаппарата. Машина, серебристый
**Дядя Фёдор, уже почти подросток, приезжает на лето в опустевшую деревню Простоквашино.** Его родители, Мама и Папа, остались в городе — у Мамы аврал на работе, Папа чинит балкон. Дом опустел: в печке холодно, в погребе скисло молоко. Матроскин, потолстевший и ворчливый, ведёт хозяйство один. Шарик, с поношенным фотоаппаратом, всё пытается снять «истинную душу русской деревни». Между кота и пса
Логан, архитектор из Цюриха, уже третью ночь подряд просыпается ровно в 3:33. На тумбоске мигает именно это время. Он не помнит, как выставил будильник. Его жена Марни, протирая столешницу на кухне тряпкой с запахом лимона, говорит: "Это твой новый проект, стресс. Купи мелатонин". В Дюссельдорфе на конференции он сталкивается со своей бывшей пассией, Надей, которая теперь работает в
Камилю позвонил отец из киргизского села, когда тот в парижской квартире разгружал стиральную машинку. Голос в трубке был сухой: «Айнагуль умерла. Приезжай». Он сел на ближайший рейс в Бишкек, а оттуда – несколько часов на разбитой машине по пыльным дорогам. Дома, в тесной комнате, пахло лепешками и тишиной. Отец, не глядя в глаза, резал яблоко тупым ножом: «Ее муж, Азамат. Он тебя не ждал,
В Гонконге Ли Чжэнь, промоутер подпольных боёв, получил от саудовского принципала заказ: организовать матч, где монгольский боец Батар должен проиграть. В раздевалке клуба «Красный дракон» пахнет сыростью и маслом для разогрева. «Не упади в первом раунде, продержись три минуты, — сказал Ли Чжэнь Батару, поправляя галстук. — После левого хука ты ложись». Батар молча наматывал на кисти потёртые
**Сергей Захаров, хирург из обычной городской поликлиники, каждый день выслушивает жалобы на давление и выписывает больничные. Его кабинет пахнет лекарствами и старыми журналами, а стул под ним скрипит. Однажды к нему в отделение, миновав регистратуру, привезли молодого парня с глубокой колотой раной на стройке, но без полиса и паспорта. «Меня Али зовут», — только и сказал тот, сжимая зубы от
В Хельсинки Анна, архитектор, замечает, что её дочь Миа после заката начинает бормотать фразы на незнакомом языке и рисовать на стенах спирали, похожие на старые солнечные символы. Врачи разводят руками, и Анна, отчаявшись, везёт Миа в Лапинлахти, в наследственный летний домик, доставшийся от бабушки. Там, в белые ночи, симптомы только усиливаются: Миа по ночам ходит к озеру, а её рисунки
Элли, шестнадцать лет, прилетает из Лос-Анджелеса в какой-то сонный приморский городок в Мэне, к отцу, которого почти не знает. Её комната в его доме — это бывшая кладовка с розовыми обоями в цветочек. В первый же вечер она находит на комоде мятую открытку от незнакомой женщины, подписанную «С любовью, К». Отец, Дэвид, за ужином говорит, отводя глаза: «Здесь тихо, но ты найдешь, чем заняться. На
История Фриды Келлер шокирует до глубины души: молодая женщина убивает собственного пятилетнего сына. Этот трагический случай стал настоящим переломным моментом для Швейцарии начала XX века, открыв разговор о правах женщин и политическом равенстве. Суд должен решить, можно ли считать Фриду жертвой обстоятельств или она должна понести полное наказание — вплоть до смертной казни. И честно говоря,
Василисса ещё вчера была обычной девчонкой, а сегодня уже шагает вглубь тёмного леса, где на каждом шагу шепчут ветви, а в тени прячутся существа, от которых кровь стынет в жилах. Ей нужно спасти родителей, и дорога назад просто не существует. Лес не щадит — подкидывает испытание за испытанием, заставляет бороться с собственными страхами. Но тут же дарит и встречу с теми, кто готов протянуть руку
