Кейта, 31 год, разгружает коробки с лапшой в магазине Don Quijote в Осаке. Каждую субботу он едет на окраину Киото, где в подпольном клубе «Blue Crab» проходят турниры по армрестлингу. Его левая рука в синяках от тренировок на самодельном тренажёре из автомобильной покрышки. «Опять вылетел в первом раунде?» — хрипит бармен Микио, протирая стойку тряпкой с запахом старого масла. Кейта молчит, жуёт
Сора Амано, 16 лет, каждое утро по дороге в школу в старом районе Киото проходит мимо заброшенного храма. Однажды он замечает в кустах фигуру в потёртом кимоно цвета глины — девушка с серебряными волосами и рогами, похожими на сломанные ветви, доедала его забытый завтрак-онигири. *"Ты... настоящая?"* — спросил он, поправляя очки. *"А ты думал, призраки по понедельникам не
Саори, пятнадцатилетняя школьница из приморского городка Аманоуми, каждое утро заворачивает в фольгу рисовые шарики для младшего брата Юмы, пока он ковыряется в рюкзаке с оторванной лямкой. Их бабушка, владелица лавки сушёных осьминогов, упорно твердит про «пробуждающихся ками», тыча пальцем в треснувшую каменную статую у порога. «Они злятся, что старые алтари заросли чертополохом», — бормочет
Зои, 16 лет, донашивает потёртые кеды с отклеенной подошвой, пока катит через пустынный променад Санта-Моники. Заправка *Ocean Breeze*, где её мать Сью снимает утренние смены, пахнет старым кофе и жареным беконом. После школы Зои чинит скейт во дворе — заменяет подшипники на украденные из гаража соседа. «Ты опять в этом свитере?» — бросает младший брат Итан, тыча пальцем в дырку на локте. В ответ
Рику, эльф с пухлыми щеками, живет в деревне Ёрогу, затерянной между бамбуковых рощ и горячих источников. Каждое утро он покупает рисовые лепешки у гоблина-торговца Горо, который ворчит: «Снова три штуки? Джинсы из паутины дракона уже трещат». Рику отмахивается, пряча под плащом пакет с засахаренными светлячками, но к полудню его живот предательски выпирает из-под пояса кимоно. В хижине с
Юми, 17-летняя официантка из кафе «Совара», по вечерам рисует на салфетках странные символы — так она незаметно чинит сломанные чашки или ускоряет рост кактуса на подоконнике. Её замечает Кайто, офицер из управления городской безопасности: его чёрный жакет всегда застёгнут на все пуговицы, а на левой щеке шрам в форме полумесяца. Он приходит в кафе три дня подряд, заказывает кофе без сахара и
Лира, рыжая девчонка с татуировкой совы на запястье, чинила велосипед в переулке за пабом «Кривой кот», когда заметила, что тени на кирпичной стене двигаются против ветра. «Опять началось», — пробормотала она, вытирая руки об рваные джинсы, и позвонила Мэйси, которая в это время разгружала ящики с чаем в кафе на Брик-Лейн. «Третья ночь подряд на кладбище Сент-Джордж шепчутся те статуи. Проверим?»
Карим, 17-летний механик из Аль-Мусаффара, коптит руки машинным маслом, чиня старый грузовик за лавкой отца. Городок в пустыне живёт на обмене запчастями и редких караванах. Сестра Айша, в потёртом лабораторном халате, тащит ему чёрствую лепёшку: «Если снова забудешь поесть, папа прибьёт нас обоих». По вечерам Карим пробирается на свалку спутниковых антенн — собирает передатчик из обломков,
В подвале *Чамми Бургерс*, заваленном проводами и пустыми банками из-под энергетиков, Шелдон Планктон ковыряет отверткой в украденном из "Красти Краба" гриле. Карен, его жена-монитор с потрескавшимся экраном, шипит сквозь помехи: *"Ты снова забыл выключить плиту. Или хочешь, чтобы мы сгорели, как в 2012-м?"* Он игнорирует её, выковыривая из механизма засохший майонез —
Лили, 12 лет, в зелёном дубленом пальто с оторванной пуговицей, тащит младшего брата Тома через переполненный рождественский рынок у Саутваркского собора. В кармане — смятая записка от отца-водопроводчика, пропавшего три дня назад: *«Не включай чайник, пока не починю проводку»*. Том, уткнувшись в телефон, натыкается на лоток с имбирным печеньем. «Опять его баржа? — бормочет он, вытирая сахар с
Элина, рыжеволосая армейская дезертирка с татуировкой в виде спирали на запястье, копается в руинах заброшенной алхимической лаборатории под Лиссабоном. В сундуке с треснувшей крышкой она находит стеклянный шар, испещренный трещинами, который начинает гудеть, когда она протирает его рукавом кожанки. *"Довольно спать, Эланари"* — шипит голос в голове, заставляя её выронить артефакт. В
Миа, 14 лет, случайно натыкается на ржавый ящик в подвале своего дома в Ванкувере, пока искала старую гитарную струну. Внутри — устройство, похожее на помесь рации и неоновой лампы. "Чё это за хлам?" — бормочет она, нажимает рычаг, и её рука исчезает. Джейкоб, соседский парень в очках с перепаянной оправой, помогает разобрать механизм среди банок с солеными огурцами и коробок старых