Кайро, владыка замка Адгарт в Эребории, купил на чёрном рынке эльфийку Лиру с обожжённым крылом и сорвал с её шеи ошейник рабыни. "Ты свободна, — сказал он, отворачиваясь к окну с треснувшим стеклом, — но если уйдёшь, демоны у границ растерзают тебя за час". Лира, вытирая сажей лицо от пепла кузницы, где её держали, прошипела: "Почему не убиваешь, как остальных?" Он молча
Линь Фэн, кузнец из деревни Циньшуй, три недели пытается восстановить ржавый клинок, найденный в руинах храма предков. По вечерам он заливает трещины в металле расплавленной бронзой, а сосед-рыбак Ли Вэй подкалывает: «Опять всю ночь стучал? У меня карп в ведре уснул от твоей дрожи». Утром в кузницу врывается Сяо Лан — девушка в синем халате с выгоревшими рукавами, пахнущая полынью. Её
Юки, старшеклассница из пригорода Осаки, нашла потрепанный фолиант с металлическими застежками в лавке "Курода Буки". Продавец, старик в очках с толстыми линзами, хрипло пробормотал: *«Эту книгу ищут только дураки или мертвецы»*, пока она пересчитывала мелочь для оплаты. На обратном пути через бамбуковую рощу страницы сами раскрылись на сказке о волке в доспехах — тогда из тумана
Ли Вэй, парень в потёртом фартуке с пятнами от рисовой муки, каждое утро замешивает тесто в семейной пекарне на окраине Чунцина. Его старший брат, Чэнь, исчез месяц назад, оставив только ключ от заброшенного склада в портовой зоне. «Ты опять полезешь туда после смены?» — хрипит соседка Мэйлин, развешивая на балконе выстиранные кисти. Она рисует граффити на ржавых стенах, смешивая краски из
Харуто, серый волк с белой полосой вдоль хребта, скитался по склонам гор Хаккэй, обходя деревни, где дым из труб пах жареным тофу. Его левое плечо ныло от старого шрама — напоминание о схватке с вожаком стаи. В заброшенном святилище у реки он наткнулся на мешок риса, разгрыз зубами, рассыпав зерна по снегу. «Ты все еще живешь как щенок, который не знает запаха крови», — хрипел старый Кичиро,
Лейла, 17 лет, чинит кофемашину в «Причале» — кафе на краю дока, где рыбаки оставляют сети с запахом соли и ржавчины. За углом, в гараже из гофрированного металла, Тай ковыряет в моторе катера 1983 года: «Слушай, тут шестерёнки как у твоего деда — все в масле и упрямстве». Они не друзья, просто оба застряли в этом городишке, где волны бьются о бетонные плиты как замёрзший метроном. Всё меняется,
В деревне Шуйань, затерянной меж бамбуковых холмов, Линь Мэй — рыжая лисица в человечьем обличье — торопилась к дому вдовы Сяо Фэн. В корзине болтались рисовые лепешки и шелковый платок с вышитыми журавлями. «Соседи шепчутся, что Цзян Тао, гончар из нижней слободы, три ночи подряд лепит кувшины с твоим именем на донышке», — хихикнула Линь Мэй, разглядывая треснувший горшок на крыльце. Сяо Фэн,
Лиза Грин, упаковывая чемоданы на кухне, случайно засовывает тостер в сумку с космическими пайками. «Том, ты проверил уровень кислорода в скафандрах?» — кричит она мужу, который на балконе пытается закрепить на рюкзаке детский шлем для восьмилетнего Макса. Десятилетняя Эми в это время возится с картой звёздных маршрутов, отмечая маркером станцию «Орион-5», где, по слухам, продают мороженое из
Минджун, 28-летний курьер из района Йонсан, натыкается на потёртый свиток в коробке со списанными книгами из антикварной лавки. Дождь хлестал по куртке, пока он разглядывал странные символы, похожие на смесь хангыля и древних петроглифов. «Эй, это точно не моя посылка?» — спросил он по телефону у напарника Сохёна, вытирая мокрые очки рукавом. Вместо ответа услышал гулкий звук — свиток сам
Элина, в потёртом переднике, чистила камин в лондонской гостинице «Чёрный лебедь», когда мачеха Марго бросила ей связку ключей: «Пока крысы не сожрали последнюю ветчину, уберись в погребе». Сестры, Клара и Беатрис, щёлкали фисташки у камина, обсуждая, как Беатрис пролила портвейн на платье графини Эдмонтон. Вечером, прячась на чердаке, Элина нашла в сундуке с ржавыми инструментами отца пару
Ли Вэй, повар з виццями під очима, щодня мішав бульйон у чавунному казані біля ринку Шуйцзян. Його сусідка, Сяо Лун, дівчинка з синюватою лускою на шиї, вкрала з його вітрини пакетик «пекучого перцю духів» — останній інгредієнт для супу, що мав відновити врожай у селі. «Ти знову недохопив перцю?» — буркнув Ли Вэй, намагаючись не дивитись на її кишеню, з якої стирчав червоний хвостик пакетика. «Я
Лила, пятнадцать лет, копается в коробках на чердаке своего дома в Блэкстоуне — городке, где даже почтальоны знают расписание автобуса до соседнего универмага. Под слоем пыльных фотоальбмов она находит медный фонарь с треснутым стеклом, который когда-то принадлежал ее деду-шахтеру. В ту же ночь, пока мать ругается по телефону с сестрой из-за наследства, Лила замечает в окне отражение мужчины в