Джейкоб, фотограф из Ванкувера, с утра заваривает кофе в треснувшей кружке с логотипом старой студии. Его жена Лина, архитектор, перебирает на кухонном столе чертежи, заляпанные дождевыми каплями. «Билл звонил опять, — говорит она, не глядя. — Предлагает тот участок у озера Каслгар. Говорит, вид с утёса продаст сам себя». Они молча смотрят в окно на осенний ливень. Через неделю они уже выгружают
Алекс, ретушер в рекламном агентстве, каждое утро в восемь сорок пять сталкивается с одной и той же девушкой в переполненном вагоне метро на станции «Юнион-сквер». Её зовут Мэй, она работает ассистентом в юридической фирме. Конфликт начался из-за чашки кофе, которую Алекс не удержал, когда поезд резко дернулся. «Это была «Супремо», двойной эспрессо!» — выдохнула Мэй, вытирая пятно с бежевого
Джон Гант, проснувшись от привычного гула генератора в их палатке-ангаре на бывшей авиабазе Туле, проверяет по планшету карту промерзания верхнего слоя почвы. Эллисон, его жена, разогревает на электроплитке последнюю банку тушенки с горошком, выдаваемую по карточкам. Нейтан, их сын, собирает в рюкзак учебник по гидропонике и противогаз – стандартный набор для похода в школу-бункер. «Опять эти
Дженнаро, владелец небольшой рыбной лавки на рынке Портечелле в Наполи, каждое утро в четыре начинал с разгрузки ящиков, пахнущих льдом и морем. Его жена, Иммаколата, пересчитывала сдачу у прилавка, украдкой наблюдая, как их сынишка Сиро ковыряет пальцем чешую на мраморной столешнице. «Скажи Пьетро, что осетр к вечеру подойдет, но пусть не задерживает оплату за прошлую партию, — бросал Дженнаро
Максим прилетел в турецкий отель с чемоданом, у которого оторвалось колесо. Он планировал неделю пить виски у бассейна-ленивца и не открывать рабочие чаты. Его соседкой по шезлонгу оказалась Катя, которая пряталась от свекрови и с утра до вечера красила губы яркой помадой. Их первая ссора случилась из-за кондиционера в номере 307: стена была общая, а у Максима от сквозняка разболелось ухо.
Кайто, пятнадцать лет, после школы разогревает остатки вчерашнего рамена для младшей сестры Саори. В их тесной квартире в районе Адати пахнет старым маслом и пылью. "Опять лапша?" – бормочет Саори, ковыряя палочками в миске. "Завтра будет что-то другое", – отвечает Кайто, глядя на пустой холодильник, где лежит только упаковка соевого соуса. Вечером приходит уведомление на его
**Первым делом Саша нашёл потрёпанный дневник за щитком в гараже своего деда, бывшего докера. Листы были засалены от машинного масла, а записи вели к старой квартире в районе порта. Там, среди банок с солёными огурцами и запаха затхлости, жил отставной матрос Игнат, которого все звали Кошка. «Вы про «Барсука»? — хрипел он, вытирая руки об холщовую куртку. — Это не карта, а путь. Но путь сгнил
Лиам, бывший офицер связи, теперь чинит ноутбуки в задней комнате магазина в Хэкни. Он замечает закономерность: у трёх его клиентов за неделю сломались одинаковые модели после установки обновления «Мезоннет». Он скинул файлы логов Софи, своей соседке сверху, которая пишет код для доставки еды. «Это не глюк, Лиам, — она сказала, не отрываясь от монитора, чашка остывшего чая стояла на стопке
Карло, столяр, вырезает из говорящего полена куклу в своей холодной мастерской. Полено ему отдал сосед Джузеппе, испугавшийся, когда оно пискнуло в печи. Стружка летит на глиняный пол, пахнет клеем и старым деревом. "Не ушибись, деревяшка", — хрипит Карло, прилаживая длинный нос. Кукла оживает сразу, неуклюже стуча головой о верстак. Папа Карло, так теперь зовёт себя столяр, продаёт
В Лондонском городском архиве, рядовой сотрудник Томас Эддисон, сортируя коробки с делами середины прошлого века, натыкается на неприметную папку с грифом «Проект “Гиперион”». Внутри — не инвентарные списки, а чертежи механизмов, отчёты на немецком с пометками карандашом, и блокнот с контактами, среди которых мелькают знакомые фамилии британских промышленников. Он откладывает папку в сторону, но
Доктор Элиза Рид, старший резидент отделения неотложной помощи в чикагской больнице «Мемориал», вечно поправляет стетоскоп на шее. Её мир – это графики, протоколы и точные дозы. У неё на мониторе всегда открыто три окна с исследованиями, а кофе в кружке с надписью «Не трогать» успевает остыть к половине одиннадцатого утра. В её отделение, после скандала в другой клинике, переводят Лео Гаррета. Он
Акира каждый день возвращается в свою квартиру в Сибуе, надеясь хотя бы час посмотреть футбол в тишине. Но Каору, его подруга детства с соседней двери, уже ждёт его с чашкой слишком солёного рамена. «Твой холодильник пуст, как твои любовные перспективы, — говорит она, расставляя контейнеры с едой по его полкам. — Я купила тебе тофу». Их вечерний ритуал — Акира пытается сосредоточиться на экране,