Три друга, клад и матрос Кошка (1 сезон)

**Первым делом Саша нашёл потрёпанный дневник за щитком в гараже своего деда, бывшего докера. Листы были засалены от машинного масла, а записи вели к старой квартире в районе порта. Там, среди банок с солёными огурцами и запаха затхлости, жил отставной матрос Игнат, которого все звали Кошка. «Вы про «Барсука»? — хрипел он, вытирая руки об холщовую куртку. — Это не карта, а путь. Но путь сгнил вместе со причалом №4». Петр, самый осторожный из троих, предлагал забить, но Лена уже рылась в архиве порта, сравнивая советские планы складов с современными кадрами со спутника. Разговор в гараже, заляпанном цементом, всегда упирался в одно: где взять лодку и как проверить старую водолазную схему, не привлекая внимания.**

**Игнат ворчал, но согласился показать «щель» — участок разрушенной стенки у третьего причала, где он в восьмидесятых якобы спрятал медную коробку. Шли ночью, при свете фонариков от дешёвого Power Bank, которые тухли на мороси. «Здесь не клад, а свидетельство», — бормотал матрос, пока Петр и Саша спускали на воду краденую резиновую лодку. В коробке, обёрнутой в промасленную кожу, оказались не червонцы, а потёртые тетради с расчётами и списками имен — доказательства хищений стройматериалов для дач начальства. Лена фотографировала каждую страницу, думая о своём диссертации по экономике позднего СССР, а Игнат требовал спрятать всё обратно: «Это не ваша история, дети. Это мина». Конфликт разгорелся тут же, в сыром трюме заброшенной баржи, куда они перебрались с находкой. Саша настаивал отдать в музей, Петр боялся, что их самих обвинят в вандализме, а Кошка, достав из-под подушки пачку «Беломора», сказал только: «Завтра решим». Утром в гараж приехала серая «Лада» с двумя мужчинами в куртках, которые интересовались «семейными реликвиями». Друзья поняли, что матрос кому-то позвонил.**