Лора, заспанная, в наушниках с потрескавшимся микрофоном, перебирала бумажки на столе в колл-центре. Кофе в стакане с синей наклейкой «Лори-Пончик» уже остыл. В 3:17 ночи раздался звонок: мужчина спросил, как удалить пятна крови с кожаного сиденья машины. «Вы… прикалываетесь?» — голос её дрогнул. «Шутки кончаются, когда полиция вычислит номер через 5 минут, — пауза, — но ты же не повесишь
Джейн просыпается в съемной однушке на Брайтон-5-я-стрит, задевая локтем чашку с вчерашним чаем. На холодильнике — записка от Софии: *"Полицаи снова перекрыли Бруклин-Бридж. Встречаемся у Риверсайда в 9"*. Она натягивает потертые джинсы, пока телефон гудит — это Лена, ее соседка сверху, нервно спрашивает: «Ты взяла маркеры? Без твоих плакатов митинг — говно». В автобусе №63 Джейн рисует
Лина, 22 года, моет посуду в кафе *Sunset Beans* на окраине Лос-Анджелеса. Каждое утро она просыпается в съемной комнате с треснутым телефоном на тумбочке и грязными кроссовками под кроватью. После смены задерживается у мусорного бачка, курит и переписывает тексты песен в потрепанный блокнот. В четверг замечает нового клиента — Джейка, гитариста с выцветшим пирсингом в брови, который заказывает
Джейк, 17 лет, коптит двигатель в гараже за заправкой «Сансет» на окраине Финикса. Ржавый вентилятор гудит, пахнет бензином и жжёной резиной. В углу валяется пустая банка энергетика с надписью «Хронос» — Миа, его соседка с треснувшим крылом на «Хонде» 1998 года, швыряет её в мусорку: «Опять на допинг подсел? Сцепление проверил?» Завтра ночные гонки у карьера, а у Джейка дохлый стартер и долг в
Марина, архивариус в пыльном муниципальном хранилище Брашова, нашла пачку писем 1947 года, перевязанных шпагатом. В углу одного листа — пятно, похожее на кровь, и подпись «Зорилло». Её начальник, Андрей, в потертом пиджаке с заплаткой на локте, вдруг стал нервничать: «Выбрось это, тут ничего важного». Но вечером она увидела, как он листал те же документы при свете настольной лампы, бормоча: «Они
Джейкоб, 22 года, моет полы в чикагской кофейне «Бинз» на улице Грант. Его подруга Миа, с синей полосой в волосах, рисует на углу меню дня мелом: «Тыквенный латте – $4.50». «Твоя мама опять звонила, — бросает она, закусывая кончик мелка. — Спросила, не встречаешься ли ты с Эмили из церкви». Джейкоб сжимает тряпку, вода стекает по трещине в плитке. По вечерам он прячет под кровать коробку с
Эмили, 13 лет, переезжает с семьей в ветхий дом на окраине Лондона, рядом с заросшим парком, обнесенным ржавой оградой. Ее младший брат Джейк, вечно с поцарапанными коленками, находит под половицей на кухне потрепанный дневник 1940-х годов с записями о «зоне аномальной активности». На страницах, пахнущих плесенью, детские рисунки — рогатые силуэты, летающие камни, лужи, светящиеся зеленым.
Лила, барменша из кафе "Динамо" на Первой улице, каждое утро вытирала пятна от эспрессо на стойке, пока местные обсуждали последнюю находку — тело старшеклассницы в дренажной канаве за автостанцией. Ее брат, Маркус, шериф с подбитым глазом от пьяной драки в "Койот-баре", принес в заведение окровавленный платок, найденный возле железнодорожных путей. "Ты в курсе, что у
Луиза, оператор с фиолетовым кабелем за спиной, и Антуан, звукорежиссер в потертой кепке, каждое утро спорят у кофемашины в парижской студии на третьем этаже дома 1960-х. «Ты опять забыла аккумуляторы? Клиент через час приедет!» — Антуан стучит пальцем по столу, где валяются наушники и чек из магазина электроники на углу улицы Мобер. Матильда, гримерша, втискивается между ящиками с кистями: «Если
Лайм Картер, журналист местной газеты в Сан-Франциско, находит в квартире умершего друга коробку с записями: распечатки чатов, фото полуразрушенного здания в промышленной зоне Окленда и флешку с зашифрованным файлом. Он подключает программистку Элену Родригес, соседку по лестничной клетке, которая расшифровывает файл за три банки энергетика и пачку сигарет *Marlboro*. Внутри — аудиозаписи
Лейла, 23 года, стирает рубашки в химчистке "ФрешКоттон" на углу 5-й улицы в Филадельфии. Её соседка по квартире, Роза, вечно оставляет грязную посуду в раковине. В среду, пока Лейла пила утренний латте в кафе "Бинз", к ней подсела Хлоя — блондинка в шелковом платье, которое стоило больше месячной аренды Лейлы. «Твоя кофта от "Маршаллс"?» — спросила Хлоя, вертя в
Джейкоб Рид, механик из Финикса, копался в шифоньере покойной бабушки, разбирая коробки с тряпьем и старыми фото. Под стопкой выцветших платьев нашел кожаную трубку с картой, испещренной крестиками и латинскими буквами. Сестра Эмили, заспанная, в растянутом свитере, тыкала в бумагу пальцем: «Ты вообще представляешь, сколько этому хламу лет?» — «Ага, лет сто, если не врешь», — бросил Джейкоб,