Зара, рыжая 17-летняя ведьма-полукровка, каждое утро прячет рваный учебник по некромантии под кроватью, чтобы тётя Марни не нашла. После школы она моет полы в антикварке «Сова и филин», где между пыльными фолиантами находит контрабанду — письма от матери-демоницы с рецептом зелья из крысиных хвостов и энергетиков. «Опять клиентку в трико превратила в кактус?» — хрипит её ручной голем Гриша, пока
Лора, 27 лет, каждую ночь протирает стойку в баре *«Красный фонарь»* на окраине Финикса. После смены она забирает дочь Элли, 8 лет, у соседки-пенсионерки, которая ворчит: *«Опять в три ночи? У меня давление»*. В холодильнике — полупустой пакет молока и вчерашняя пицца. В пятницу к Лоре подсаживается Джина, танцовщица из клуба через дорогу: *«Босс ищет новых девушек. Платит вдвое. С Элли
Эвелин Картрайт, младший куратор Британского музея, случайно наткнулась на ящик с египетскими артефактами в подвале, заваленном пыльными коробками из экспедиции 1923 года. Внутри лежал медный амулет с треснувшим камнем, обмотанный папирусом, где её имя повторялось трижды древними чернилами. «Ладно, это странно», — пробормотала она, доставая телефон. Её брат, Джонатан, таксист с вечным запахом
За стойкой кафе на Ленинградском проспекте Анна вытирала блюдце, когда в дверь вошел Дмитрий — в пальто с поднятым воротником, с портфелем, пахнущим дорогим парфюмом. Он заказал эспрессо, но, поправляя часы, задел кружку: кофе разлился по клавиатуре ноутбука. «Вы всегда так знакомитесь?» — фыркнула Анна, протягивая салфетки. Он ответил не глядя: «Только когда тороплюсь на совещание в «Метрополь».
В центре — Лиза, метеоролог из Берлина, которая каждое утро проверяет данные с датчиков на крыше института имени Гельмгольца. Её коллега Марк, вечно опаздывающий, шутит: *«Если бы ты смотрела в окно, а не в экран, знала бы, что сегодня град»*. Параллельно — Томас, пенсионер из Потсдама, каждый день записывает температуру в потрёпанный блокнот и спорит с соседкой Ирмой у газетного киоска: *«Раньше
Детектив Лайла Мерсер возвращается в родной городок Гринбридж после десяти лет отсутствия. В старом парке находят тело местного учителя, обмотанное рыболовными сетями. Лайла замечает, что на запястьье жертвы выцарапаны цифры "23", как у её брата, пропавшего в детстве. В баре «Сосновый угол» бармен Эдди, бывший одноклассник Лайлы, подаёт ей кофе с корицей и роняет: *«Твоя мать до сих пор
Сергей, бывший военный с шрамом через левую бровь, жил в двухкомнатной хрущёвке на окраине Нижнего Тагила. Его дочь Аня, 16 лет, собирала вещи в картонную коробку из-под холодильника — хотела съехать к тётке в Екатеринбург. «Тебе просто наплевать», — бросила она, запихивая потрёпанный учебник по биологии под куртку. Сергей молча разминал в пальцах окурок «Примы», глядя в запотевшее окно: во дворе
Элайза Торн, младший библиотекарь в Йоркшире, нашла в архивах потрепанный дневник своей прабабки, Мэйзи Кроу. Чернильные пятна сливались с рисунками заснеженных полей, а на последней странице — заклинание на латыни с пометкой *«Не повторяй»*. В ту же ночь Элайза, смеясь над суевериями, прошептала слова у камина. Утром на пороге лежали три мертвые вороны, а стекла окон покрыл лед, хотя стоял
Пим притащила чемодан с оторванным колесом обратно в деревянный дом на сваях. Сучат, обветренный рыбак с татуировкой карпа на предплечье, чинил сети на крыльце. "Столица тебя выплюнула, да?" – бросил он, не поднимая головы. Дочь швырнула ключи от съёмной квартиры в Бангкоке в жестяную банку из-под печенья: "Там воздух воняет бетоном, а не тиной и жасмином". По вечерам они ели
Джина, 27 лет, разливает ярко-розовую краску для волос в ванной хрущёвки на окраине Чикаго, пока её парень Майкл стучит в дверь: "Опять опоздаешь на автобус, Джи!". Она игнорирует, вытирая пятно с раковины тряпкой, которую потом забрасывает за стиральную машину. На кухне — треснувший кафель, банка йогурта с истёкшим сроком. Карла, соседка снизу, кричит через окно: "Слышала, в
Инанг, 17 лет, стирает в реке Калуранг запачканную землей одежду, пока младший брат Ади ловит головастиков жестяной банкой. В деревне говорят, что ее отец, Марсуди, сбежал в Джакарту с продавщицей батика еще три месяца назад — с тех пор мать, Сурти, целыми днями плетет корзины из ротанга, щелкая костяшками пальцев. «Завтра на рынке отдам старые журналы перекупщикам», — бормочет Инанг, развешивая
Лиза приезжает в родной городок Веретье после пяти лет молчания. На вокзале её встречает младший брат Макс в потертой куртке отца — Николай лежит в больнице с инфарктом. «Ты только из-за дома, да?» — бросает Макс, закидывая её чемодан в багажник «Жигулей». В гостиной пахнет гвоздикой и старыми книгами: на столе остались следы от горячих чашек, а на этажерке — фото матери, которую Лиза избегает