В токийском районе Синдзюку детектив Акане Татибана в разгар ночи осматривает труп мужчины у мусорных контейнеров. На шее жертвы — шерстяной шарф цвета ржавчины, идентичный тем, что находили на предыдущих двух убийствах. «Опять этот красный трофей, — бормочет она, поправляя потрепанный блокнот. — Четвертый месяц, а Ёсида все давит, чтобы не сеять панику». Ее напарник, Кейта Мори, ворошит палкой
Слепой массажист Ити, прячущий меч в бамбуковой трости, приходит в прибрежную деревушку Сирануи, где готовятся к летнему фестивалю. На рынке он слышит, как торговец рисовыми лепешками спорит с местным красильщиком Ёсиро: «Твои краски воняют тухлой рыбой, отпугиваешь покупателей!» Ити останавливается у лавки старухи О-Кику, продающей амулеты от злых духов, и узнает, что сын рыбака Таро исчез после
Джимми, в рваных кедах и синем свитере с капюшоном, толкает дверь закусочной *Бенни’s*, где по четвергам раздают бесплатные картофельные оладьи. В углу Майя, дочь владельца, моет стол тряпкой, выжатой так, что капли падают на его кроссовки: «Ты опять без цента, да?» Он крадёт гитару у уличного музыканта возле метро — рыжий парень в берете кричит: «Эй, слепой!», но Джимми уже ныряет в вагон,
Эдвард, скрипя механической рукой, разглядывает трещины в стене Центрального штаба Аместриса — алхимические символы, спрятанные под штукатуркой. Альфонс, стуча металлической броней по полу, передаёт ему старую карту из архивов: "Здесь, под Централом, целый город. Отец использует его как печать". Винри, разбирая на кухне автомайл, бросает через плечо: "Если сломаешь протез ещё раз,
Фам, рыжеволосая девушка в потёртой кожаной куртке, копалась в двигателе дизель-аэроплана «Альбатрос», пока капитан Нади, хрипя от старости, чистил картошку на крыле. «Опять масло подтекает, — бросила она, вытирая руки об штаны. — Если не найдём запчасти на базаре в Небесном Рифе, до рассвета не взлетим». В трюме лежали ржавые шестерни и ящик с сушёными яблоками — последний бартер для
В заброшенном храме на краю обрыва Фосфофиллит, хрупкий самоцвет с зелёными прядями, пытается приладить сломанный клинок к руке. "Сенсей сказал, тебе нельзя в бой — треснешь с первого удара", — усмехается Циннобер, поправляя красный шарф. Его ртутные пятна на лице поблёскивают в свете трёх лун. Утром Фосфофиллит крадёт карту у Алмаза, чьи белые волосы сливаются со снегом за окном, и
В пригороде Осаки, 16-летняя Саори находит в подвале бабушкиного дома потёртый свиток с печатью в виде трёх змей. Её младшая сестра, Миюки, случайно разбивает глиняный кувшин рядом с ним, высвобождая дымку, которая оседает на её волосах серебристыми пятнами. «Теперь ты часть ритуала», — бормочет Саори, переводя дрожащим пальцем древний текст. На следующий день Миюки начинает видеть тени, шепчущие
Юма, старшеклассница из пригорода Осаки, каждое утро перед школой забегает в семейную аптеку, чтобы разложить новые партии микстур. Её младший брат, Кота, вечно просыпает первый урок, ворча: «Опять эти противные капли от кашля пахнут… как старый плед!» За прилавком мать, глядя на часы, суёт Юме контейнер с омлетом: «Не забудь отнести бабушке грелку — у неё снова поясницу скрутило». По дороге
Кайто, старший брат с шрамом на левой руке от серпа, каждое утро проверял ловушки для кабанов у подножия горы Фудзи. Его младший брат Рэн, вечно с потрепанным свитком «Кодзики» в рюкзаке, рылся в развалинах синтоистского храма, где нашел каменный амулет с трещиной в форме молнии. «Опять ты в священной земле ковыряешься?» — бросал Кайто, вытирая пот с лица тряпицей, пропахшей рисовой водкой. Рэн
Никуко, грубоватая женщина за сорок, работает поварихой в закусочной «Маруко» портового городка. Каждый день она рубит головы рыбам, бросает в кипящее масло кальмаров, попутно спорит с рыбаками: «Опять в долг? У тебя ж жена новые татуировки делает, а ты тут селедку жуешь!». Её сын Кэйдзи, худой подросток в школьной форме, ненавидит запах жареной рыбы, въевшийся в стены их квартиры над закусочной.
Затоичи, слепой массажист в поношенном кимоно, бредет по пыльной дороге в деревню Нагацука. Его трость с глухим стуком отстукивает ритм, маскируя клинок внутри. В таверне «Семь сосен» он нащупывает глиняную кружку сакэ, слушая перешептывания крестьян: банда Тадзимы требует дань рисом. Старуха Окику, подавая ему тушеную редьку, вздыхает: «Опять голодная зима…» Ночью Затоичи «случайно» задевает
Цубаса, 14 лет, в потёртой школьной форме, переезжает к тёте в дом с протекающей крышей на окраине Кагосимы. В старом комоде он находит коробку с письмами отца, пахнущими табаком и мокрой глиной. Запущенный школьный двор, где мальчишки бросают камешки в ржавый вентилятор, становится его ежедневным маршрутом. Однажды у ручья за храмом он видит девочку в платье с выцветшими ромашками — Хотару. «Ты