Юта, начальник полузаброшенной станции в префектуре Сикоку, каждое утро начинал с проверки треснувших часов на платформе. Его помощница Миюки, дочь бывшего машиниста, перебирала билеты в кассе, приговаривая: «Опять только три пассажира на утреннем экспрессе – пора бы перестать печатать расписания». В углу зала Хирото, уборщик с артритом, скреб ржавые перила тряпкой, ворча на подростков,
Сакура, 17 лет, каждое утро перед школой забегает в токийский комиссионный магазин «Хато» — меняет старые книги на французские журналы о садоводстве. Её соседка Мию, 72 года, ворчит: «Опять эти иностранные картинки? Лучше бы помогла мне редьку солить». В Париже Люка, сын владельца виноградника, рисует в блокноте жуков, которых находит среди лоз. Отец швыряет в него комья земли: «Хватит маяться
Юри Танака, журналистка из Осаки, замечает странные помехи на записи интервью с машинистом токийского метро. Вместо ответа о графике ремонтов — хриплый шёпот: *«Они едут в вагоне, который никуда не приходит»*. Её настойчивость приводит к станции Сонгъи в Сеуле, где неделю назад исчезла школьница Ли Соён. На камерах видно, как та поднимается на эскалаторе, но в следующем кадре её нет — только тень
Тайто, 17 лет, и его младшая сестра Хикари возвращаются в родную деревню Сёрай после звонка от пропавшего отца-археолога. В доме с прогнившими половицами они находят его дневник с пометкой «маяк Кадзима» и ключ от старого склада. «Здесь пахнет плесенью, как в детстве», — бормочет Хикари, вытирая пыль с фотографии матери. На складе среди ящиков с ржавыми инструментами Тайто обнаруживает карту с
Юта приезжает в провинциальный городок Сиракава после пяти лет жизни в Токио, обнаруживая, что семейное сэнто его бабушки Сакуры едва сводит концы с концами. В подсобке валяются треснутые деревянные тазы, ржавые трубы гудят по ночам, а на стене висит пожелтевшее объявление о продаже здания. «Ты думаешь, деньги всё починят? — Сакура вытирает прилавок тряпкой, пахнущей серой. — Люди приходят сюда
Амико Танака, 17 лет, после школы подрабатывает в кафе *Himawari* на окраине городка у подножия горы Фудзи. За стойкой она натирает стакады тряпкой, пока ее друг детства Хироши Накамура, в засаленной куртке механика, рассказывает о планах уехать в Токио: «Здесь даже автобусы после восьми не ходят. Ты так и будешь мыть эти чашки, пока волосы седыми не станут?» На полке за её спиной — пожелтевшая
Анисфия, бывшая принцесса, копается в лаборатории, заваленной чертежами и сломанными артефактами. Её отказ от трона ради исследований магических технологий вызывает пересуды при дворе: "Опять разгромила мастерскую? — ворчит служанка, переступая через разбросанные инструменты. — Хоть бы пол подмела". В старом квартале столицы Юния, дочь опального барона, пытается восстановить репутацию
Миюки, 14 лет, каждое утро покупает *анпан* в пекарне возле станции Сибуя, но теперь ей приходится брать два — младший брат Хирото внезапно перестал есть сладкое. В их тесной квартирке на третьем этаже пахнет краской из соседнего ремонта, а на столе валяется странная камера с треснутым объективом, которую Хирото нашел в коробке с дедовскими вещами. «Ты вообще слушаешь?» — Миюки стучит вилкой по
В деревне Юмэгаока, затерянной между рисовых полей, 16-летняя Аой копается в сундуке покойной бабушки. Под слоем выцветших кимоно она находит глиняную табличку с рецептом: «Семя лунного древа прорастёт лишь в руках того, кто слышит шёпот ветра». За окном трещит цикадами высохшее дерево — третье лето подряд засуха губит урожай. «Этому научила меня твоя прабабка, — говорит старуха Сакура, разминая
Дайки Куросава, бывший офицер подземного легиона, переезжает в полузаброшенный дом на окраине Ямагаты. Утром он чинит протекающую крышу, используя ржавые гвозди из сарая, а днём копается в огороде, высаживая редьку и картошку. В местном магазинчике «Мицуба» он покупает удобрения, пока продавец-пенсионер, щурясь через очки, вспоминает, что последний хозяин дома разводил тут шелкопрядов. Вечером к
Харуко, 24 года, переехала в крохотную квартирушку в Сибуе после разрыва с парнем. По утрам разносила кофе в кафе «Мидори» — зеленый фартук, пятна эспрессо на рукавах. Единственный друг — дворняга Тора, которую подобрала у мусорных баков. «Может, тебе стоит завести нормального пса?» — спрашивала коллега Миюки, вытирая бокал. Возвращаясь вечером с работы, Харуко упала в лужу возле заброшенного
Рю, бывший хакер с шрамом над левой бровью, и Айка, механик в засаленном комбинезоне, крадут чип с данными из заброшенной лаборатории в районе Синдзюку. Вместо денег находят записи о вирусе, стирающем память. «Опять спасать этих идиотов?» — Айка бросает чип на стол, заваленный банками кофе и деталями от дронов. Рю молча взламывает сервер мэрии, обнаруживая код вируса в системе городского