Акира, парень в потрёпанной косухе, каждую ночь раскладывает коробки с *онигири* в магазине *FamilyMart* на окраине Осаки. В 3:17 утра к нему заходит Юкио — таксист с хроническим запахом сигарет в пальто. «*Снова Red Bull?*» — бросает Акира, протягивая банку через прилавок. Юкио молча кивает, ковыряя гвоздём трещину на стойке. Их разговоры упираются в быт: цены на бензин, ремонт дорог возле
Юми Танака, 22 года, подрабатывает официанткой в кофейне возле станции Сибуя, пахнет жжеными кофейными бобами и пылью. В её квартире на третьем этаже дома с треснувшим фасадом появляется Акира Судо — сосед снизу, работает в антикварной лавке «Курохиме». Он приносит ей чёрную шкатулку с выцветшим узором хризантем, найденную в подвале магазина: «Хозяин сказал выбросить, но там… фотографии. Похожи
Хару, рыжая с разбитым телефоном в руках, пытается нарисовать помадой губы перед зеркалом в заброшенном супермаркете. Кожа на подбородке отслаивается, оставляя желтые пятна. "Смотри, как у меня сегодня волосы лезут", — бормочет Юки, выдергивая прядку и засовывая ее в карман школьной формы. Они собирают Такуми, чьи пальцы рассыпались по полу туалета станции Сибуя — он ворчит, что из-за
Юта, 17 лет, втирает соль в порезы на ладонях перед утренней сменой на консервном заводе «Хамано» в портовом Симада. Его друг Кейго, затягиваясь сигаретой у ржавых труб за цехом, бросает: *«Через месяц сваливаю в Осаку. Здесь сдохнешь раньше, чем заработаешь на новые ботинки»*. Юта молча поправляет промасленный платок на шее — тот пахнет тухлой скумбрией, как и весь район. В цеху грохот конвейера
В старом квартале Киото заведение с вывеской «Аояма» открывается ровно в семь. Хозяйка Юки, в засаленном фартуке, ругается с поставщиком риса: «Опять подсунул несвежий товар — вчера три порции вернули!» На кухне повар Хироси, бывший рыбак с Окинавы, чистит кальмаров, бросая щупальца в миску для бульона. По четвергам сюда заходит старик Такеши — заказывает рамен с двойной порцией свинины,
Юкико Накадзима, пятнадцати лет, живет в крохотной квартире на окраине Токио с попугаем-арой, который то и дело кричит: *«Сундук под фонарем!»* — единственное наследство от отца-вора, исчезнувшего три года назад. По вечерам она пробирается в закрытый архив городской библиотеки, где среди пыльных папок находит его дневник с зарисовками ловушек и координатами тайника в районе Синдзюку. Утром, пряча
Хина Наруми, в потёртой коричневой куртке, стояла под навесом станции Сибуя, сжимая мокрый зонт с оторванной спицей. Через завесу дождя она разглядела Рё Кадзиму, прижимающего Сакуру Миядзаки к стене с надписью «I love Tokyo» — его пальцы запутались в её светло-розовых волосах. «Ты же говорил, что сегодня занят проектом по физике», — прошептала Хина, глядя, как Сакура поправляет сбившийся шарф с
Хинако, 17 лет, каждое утро подметала снег у дверей семейной лавки в городке Сирояма. Однажды под сугробом нашла потёртую куклу-хина с треснувшим веером. «Бабушка, это же из старых праздничных наборов?» — спросила она, вытирая грязь с фарфорового лица. Старуха замолчала, перебирая рисовые лепёшки на прилавке: «Выбрось. Такие вещи приносят метели». В ту же ночь Хинако услышала за окном смех,
Юки, студентка-архитектор из Осакского университета, каждое утро замечала трещину на потолке своей съемной квартиры в районе Намба. Она фотографировала ее для отчета в городскую управу, но снимки странным образом исчезали из галереи. В кафе *Mori no Koe* официантка Аяко, ее соседка, спросила: *"Опять смотришь вверх? Может, это призрак из старого здания?"* Юки не верила в мистику, пока
Кири, 17 лет, в синем кимоно с выцветшим узором хризантем, каждое утро подметал каменные ступени у входа в "Цветы Омии". Запах жасминовых благовоний смешивался с дымом от жаровни, где Акира, его старший брат, жарил рыбные лепешки для завтрака. «Опять клиент в третьей комнате ворчит на холодный чай», — бросил Акира, вытирая руки о передник с пятнами соевого соуса. Кири, не отрываясь от
Таро, студент третьего курса экономического факультета, снимает комнату в старом доме возле станции Сибуя. По утрам он давится холодным кофе из автомата, пока бежит на лекцию, где регулярно засыпает на задней парте. Его соседка Нацуми, работающая ночами в закусочной «Хару», частенько стучит в стену, когда он громко смеётся над стримами в два часа ночи. «Опять твой смех, как у гиены! — кричит она
Луффи с командой — Зоро, Нами, Усопп и остальные — высаживаются на острове с облезлыми песчаными пляжами. На рынке, где торговцы в соломенных шляпах продают вяленую рыбу, Усопп натыкается на старую карту в бочке с солёными огурцами. «Тут точно ловушки будут», — бормочет Зоро, разглядывая потёртые линии. Нами щупает пергамент пальцами: «Бумага настоящая, не меньше ста лет». Луффи, жуя кусок