Кайто, первокурсник с перебинтованной лодыжкой, толкает швабру по потёртому паркету спортзала. Капитан команды Юми, в потрёпанной форме с номером «7», прерывает уборку: «Если хочешь играть, научись сначала мяч вести, а не пол мыть». По вечерам они остаются вдвоём — он бросает мяч в корзину без сетки, она поправляет стойку резкими движениями, словно выбивает ритм на барабанах. В раздевалке ржавые
Юки, 17 лет, сидела на кухне своей крохотной квартиры в районе Синагава, разглядывая трещину на чашке с остывшим чаем. За окном грохотали поезда, а на столе валялись билеты на фестиваль фейерверков в Одайбе — два, хотя Кайто перестал отвечать на сообщения три дня назад. В углу комнаты пылилась гитара с отклеившейся наклейкой группы «The Pillows» — подарок старшего брата, погибшего год назад. «Ты
Юи, 28 лет, уборщица в токийском книжном магазине «Котобуки», раз в неделю заходит в бар «Лунный кролик» за углом. Там бармен Кейта, 32 года, с шрамом над бровью от детской аварии, всегда подаёт ей кофе с каплей виски бесплатно. Они не говорят о работе: Юи скрывает, что подбирает оброненные покупателями чеки с номерами телефонов, а Кейта не признаётся, что коллекционирует билеты на поезда из
Хирото, студент третьего курса из Осаки, заметил первые угрозы в спаме на почте. Вчерашнее сообщение гласило: *«Твой велосипед у станции Намба — проверишь педали?»*. Он нашел там разрезанную цепь, обмотанную газетной вырезкой о пожаре в его старом общежитии. За ланчем в кафе «Мирай» Ая, в красном свитере с капюшоном, тыкала вилкой в салат: *«Кретин, хочешь стать новостным хештегом? Скажи копам»*.
Хирото, пятнадцатилетний школьник из Осаки, приезжает на лето к бабушке Сатоко в деревню Сиракава. Первый конфликт — попытка растопить дровяной котел для бани. «Сначала мелкие щепки, потом подкинешь большие поленья», — ворчит Сатоко, поправляя его дрожащими руками. Под ногами скрипят половицы, пахнет древесной золой и соевым супом, который она варит уже третий час. По вечерам Хирото
Юки, 22 года, барабанщица в потрёпанной кепке с нашивкой «Nirvana», таскала установку через переулки Осаки в подпольный клуб «Желтый кот». Её подруга Рико, вокалистка с розовыми дредами, торговалась с владельцем: «Три тысячи иен за выступление — это как есть рис без палочек!» В гримёрке, пахнущей старым пивом, басист Такуро чинил струны плоскогубцами, украденными у отца-сантехника. Мать Юки
В старом офисном здании на окраине Осаки четверо сотрудников — Юкио, Аяка, Такуми и Мицуко — оказываются заблокированы в подвале после внезапного обрушения лифта. Стены с трещинами, перекошенные стеллажи с папками, запах плесени. Юкио, менеджер в помятом пиджаке, пытается расковырять бетон кухонным ножом: «Здесь вентиляция, если пробить — сможем кричать». Аяка, стажёрка в кроссовках, находит
Мидзуре Юдзуки задерживается у окна в школьном коридоре, пока ее одноклассница Ноэль Касуки настраивает гобой за партой. В оркестре Мидзуре играет первую флейту, Ноэль — вторую гобоистку, их партии в новой пьесе переплетаются, как диалог. «Ты снова пропустила паузу перед репризой», — говорит Ноэль, не поднимая головы, протирая трость платком. Мидзуре теребит прядь волос, зажав футляр с
Озора Тихо, рыжий паренёк в потёртой футболке с номером 10, тащит рюкзак с оторванным ремнём через пустырь в пригороде Сидзуоки. На старом поле с ржавыми воротами он сталкивается с Мисакой Таро, который чинит сетку малярным скотчем. «Эй, новичок! — кричит Мисаке, подбрасывая мяч ногой. — Твои дриблинги только голубей пугают». Тихо, не смущаясь, обводит его через финт «катана», цепляя кроссовком
Аой, студентка с рыжими прядями в чёрной форме, просыпается на каменных ступенях храма, пахнущих сыростью. Рядом стоит Одна-Одзи в кимоно с вышитыми лисами, скрестив руки: *«Твой дед задолжал мне десять мешков серебра. Теперь ты моя невеста или работница — выбирай»*. Она хватает пустую корзину для риса: *«Где кухня? Я отработаю всё сама»*. Её поселяют в «Тенжу-каку» — гостиницу для ёкаев, где в
Сайто, парень в потёртой куртке, каждое утро ездит на велосипеде через район Кото, чтобы успеть на смену в продуктовый склад. Его комната завалена кассетами с записями 90-х — единственное, что осталось от отца. Однажды вечером, когда он разогревал лапшу в микроволновке, в дверь постучали: на пороге стояла Химуро в мятом школьном пиджаке, держа в руках потрёпанный блокнот с адресами. «Ты Сайто? —
Мандзи, самурай с телом, усеянным шрамами от старых ран, таскает в волосах десяток зазубренных мечей. Его бессмертие — проклятие, наложенное монахиней: чтобы вернуть смерть, нужно убить тысячу грешников. В грязной деревне, где пахнет горелым рисом, он сталкивается с Рин Асано — девчонкой в потрёпанном кимоно, которая тычет ему в лицо кинжалом отца. *«Ты убьешь их? Всех, кто сжёг мой дом?»* —