В маленькой деревне под Коньей 17-летний Эмре прячется в полуразрушенном сарае, прижимая к груди потёртый рюкзак с документами брата. Он слышит, как за дверью его отец, Хакан, грубо спорит с надсмотрщиком Али-агой о долгах: «Ты думаешь, я буду кормить твоего щенка, пока ты копаешься в канавах?» Ночью Эмре сбегает через кукурузное поле, цепляясь за борт грузовика с арбузами — в кармане зажата
Али, курьер из Бейоглу, каждое утро заворачивает в булочную на углу Истикляль, где хозяйка Хадиджа сует ему в карман теплую симит. «Опять без шапки? — ворчит она, — скоро уши отмерзнут». Его друг Мехмет, таксист с прогоревшей выхлопной трубой, подвозит его до офиса логистической конторы. Там Али получает пакет — коричневый конверт с восковой печатью. «Срочно в Султанахмет, арт-галерея «Мистраль»,
Али, корреспондент местного телеканала в Газиантепе, каждое утро берет в кафе «Симах» кофе с корицей, листая записи в потрепанном блокноте. Его коллега Мехмет, затягиваясь сигаретой у входа, бросает: «Опять копайся в старых делах? Лучше бы про открытие школы снял — мэр приедет». Али молча достает кассету с пометкой «2007» — там запись интервью с Джемалем, исчезнувшим через неделю после эфира.
Эмир, худощавый парень в потертой кожаной куртке, каждое утро открывал лавку с кормом для голубей на узкой улочке возле Галатского моста. В углу магазина щебетали канарейки в клетках, а на прилавке валялись рассыпанные семечки подсолнуха. Однажды к нему зашла Лейла, студентка-биолог с фотоаппаратом Nikon, спотыкаясь о порог: "У вас есть сушёные финики? Для бакланов в порту — они больше
Айше, учительница литературы с пятнадцатилетним стажем, возвращается в лицей после полугодового отпуска по уходу за матерью. В классе 11-Б вместо привычных портретов Пушкина и Достоевского висят постеры рэп-исполнителей, а на задней парте новенький — Эмир, сын депутата, в кожаной куртке и с сигаретой за ухом. «Ты опоздала на семь минут, — бросает он, разглядывая телефон. — Мы уже начали без
Али, грузчик с рынка в Кайсери, каждый день таскает мешки с перцем под крики торговцев: *"Берегись, дюжего не видишь?!"* Отец, Мурат, с утра кряхтит на диване — давление скачет, таблетки дешевые не помогают. Сестра Зейнеп после школы бегает в аптеку, считает мелочь в потрепанном кошельке: *"Опять на десять лир не хватает..."* По вечерам Али подрабатывает на стройке —
Азизе, молодая швея из стамбульского района Балат, каждый день проходила мимо лотка с симитами*, задерживаясь у витрины магазина тканей. Её брат Каан пропал после ночной ссоры с местным ростовщиком, оставив в квартире только разбитый телефон и запах табака «Текель». На фабрике, где она чинила рваные джинсы для экспорта, подруга Эсма шептала: «Слышала, Яман вернулся? Говорят, ищет того, кто
Элиф, 17 лет, живет с отцом-гончаром Демиром в стамбульском районе Балат. Каждое утро она помогает раскладывать керамические тарелки с синими узорами у входа в мастерскую, пока Демир ворчит: *"Кувшины в углу пылятся — клиент за ними приедет после обеда"*. Девушка прячет лицо под шарфом, скрывая отсутствие рта — шрам там плоский, как высохшая глина. По вечерам она рисует в блокноте
Эмир, сын стамбульского торговца коврами, находит в груде старых тканей письмо на французском с адресом в Марселе. На обороте — детский рисунок корабля с подписью «Лейла, 1994». Он показывает находку Айше, студентке-реставратору, которая чинит фрески в мечети Сулеймание. «Пахнет розовой водой, — говорит она, проводя пальцем по пожелтевшей бумаге. — Это не здешняя». Они идут в кафе возле
Демир, архитектор из Стамбула, находит в мастерской отца потёртый дневник 1940-х годов, засунутый между кирпичами в стене. На страницах — история Азиза, ювелира, влюблённого в Лейлу, дочь греческого антиквара. Вместе с соседкой Ягмур, которая работает в хаммаме у Золотого Рога, Демир расшифровывает записи: «*Если завтра не вернусь, ищи ключ под кипарисом*», — пишет Азиз перед исчезновением.
Элиф тащит коробку с отцовскими лекарствами по узкой улочке Кадыкёя, спотыкаясь о треснувший плитняк. В сумке гремит пузырёк с диазепамом — украла из аптеки больницы, где подрабатывала медсестрой. Лейла, младшая, сидит на кухне с разбитым кафелем, грызёт рахат-лукум и смотрит в окно на паромы в Босфоре. «Завтра покупаем билеты в Берлин. Там врачи лучше», — Элиф бросает паспорта на стол. Лейла
Элиф, с потёртым рюкзаком за плечами, приехала в Стамбул после звонка тёти: «Отец умер. В доме только ты разберёшься». В особняке на узкой улочке Бейоглу она нашла в шкатулке с резным голубем дневник 1940-х — страницы пахли табаком и ладаном. Брат Мехмет, затягиваясь сигаретой у окна, бросил: «Опять копаешься в прошлом? Эти письма деда — просто маразм старика». Но в подвале, под грудой ковров,