Элиас, бывший журналист из Мадрида, возвращается в родную деревню Вальдесоль после смерти отца. В полуразрушенном доме на улице Лос-Оливос он находит пачку писем 1987 года, адресованных незнакомке по имени Лус. Записи прерываются на фразе: *«Если читаешь это, я не смог ее остановить»*. Ночью Элиас слышит стук в дверь — на пороге стоит Сильвия, соседка в засаленном фартуке, несущая миску оливок.
Карлос, 15 лет, переезжает из Мадрида в Валенсию после увольнения отца-строителя. Новый дом — квартира над пекарней *La Cueva* с треснувшими плитками на кухне и запахом жареного миндаля. В школе его сразу дразнят за акцент: «*¿Madrileño? Тут даже чайки каркают по-каталонски*», — бросает одноклассник Хуан, щелкая семечки. Лусия, дочь пекаря, застает Карлоса, разглядывающего граффити с рыцарем на
Юха, финский рыбак с шершавыми ладонями, каждое утро проверял сети на озере Сайма — вчерашний улов пах тиной, а между льдинами мелькали оранжевые пятна. «Там, за сосной... следы шире», — пробормотал он, замечая на снегу отпечатки, непохожие на лосиные. В тот же день Лусия, реставратор из Гранады, протирала пыль с фрески XV века в соборе, когда заметила под слоем краски цифры, выведенные суриком:
Мона приезжает в старый дом в приморском городке Кадис после звонка тети Исабель: «Твой отец оставил тебе комнату. Там вещи… можешь забрать». На втором этаже, за дверью с отслоившейся синей краской, она находит коробки с потрескавшимися фотографиями 80-х, связку писем на французском и детский браслет с гравировкой «Л.Р.». В баре «Эль Сур» Хулия, перетирая бокалы, бросает: «Твоя мать Лора каждый
В центре Мадрида, на рынке Ла-Себада, продавщица Марикармен замечает пропажу коробки с оливками. Ее племянник, студент-архитектор Уго, находит в ящике под прилавком ключ от квартиры в районе Вальекас с биркой «Calle del Agua, 12». Он подключает соседку по общежитию — рыжую Ирене, работающую официанткой в кафе «Ла Бриха». Вместе они обнаруживают в квартире разбитые часы с датой «23.10.1992» и
Вирхиния приезжает в затерянную деревню Вальдерредон после смерти отца-лесника. Дом, пахнущий сыростью и керосином, завален старыми кассетами, где мужчина шепчет: *«Они сожгли её заживо…»*. Мэр Эстебан, в потёртом пиджаке, преграждает путь к кладбищу: *«Твоя семья и так наворотила дел»*. В баре «Лос Пинос» официантка Кармен разливает красное вино, рассказывая о пропавшей девушке с родинкой на шее
В ветклинике на окраине Мадрида Марио, ветеринар с потрепанным блокнотом в кармане халата, замечает шрамы на боку стаффордшира. Хозяин, мужчина в кожаной куртке с запахом табака, бурчит: *"Дрался с соседским псом. Ничего страшного"*. Вечером Марио забирает дочь Лусию из школы на стареньком скутере. Она, разглядывая его записи, тычет пальцем в фото с рваным ухом собаки: *"Пап, это
Карлос Мендиета, 34 года, рылся в коробках с бумагами в полуразрушенной квартире на улице Каррер-де-ла-Плата в Барселоне. В углу валялась открытка 1987 года с подписью *"Луис, вернись до первого снега"*, адресованная его покойному отцу. На кухне закипал кофе, но он не выключил плиту — заметил в папке с квитанциями схему метро Парижа, где красным кружком обведена станция
Карлос Мендоса, механик из Санто-Доминго, в пятницу обнаружил в кармане старой куртки, купленной на блошином рынке Calle El Conde, потёртый конверт с фотографией женщины в платье с геометрическим узором. На обороте — адрес в Мадриде и дата: *12.11.1994*. Он позвонил сестре: «Марибель, ты видела эту тётю Росу? Папа говорил, она уехала в Испанию работать няней». Пока он чинил «тойоту» 2003 года,
Мира, 14 лет, переезжает с родителями и младшим братом Тони из шумного Мадрида в Майами, где семья арендует квартиру над кафе *La Estrella*. Бабушка Эла, упрямая владелица заведения, запрещает внучке красить волосы в синий и ворчит: «Ты думаешь, жизнь — это тиктоки да селфи?» Родители, Луис и София, целыми днями ремонтируют кафе, пахнущее жареными чуррос и плесенью. Мира тайком берет старый
Карлос, худой парень в заляпанной краской куртке, толкался у лотка с хурмой на рынке Сан-Мигель. Рядом — мольберт с абстрактными пейзажами, которые туристы игнорировали. "Сто евро за кусок картона? Да тут мазки даже не высохли," — фыркнула Лусия, студентка в очках с треснувшей дужкой, разглядывая подпись в углу холста. Она ткнула пальцем в едва заметный логотип краски, который выпускали
Кармен, 23 года, втирает рыбий жир в потрескавшиеся ладони перед сменой на рынке "Пуэрто-Верде" в Вальпараисо. Запах морской соли смешивается с криками торговцев: *"¡Ostras frescas, mitad de precio!"*. У причала замечает мужчину в помятом пиджаке — Рауль из Мадрида, фотограф-документалист. Он снимает ящики с морскими ежами, потом резко поворачивает камеру на нее: *"Твои