Роланд, детектив с вечно помятым плащом и кофе навынос из закусочной "Waffle Hut", копался в грязи у ручья за школой. Там нашли рюкзак пропавшего мальчика — синий, с выцветшим логотипом бейсбольной команды. Шериф Том, жуя зубочистку, бросил: «Люди говорят, видели ребёнка у пещеры. Но ты же знаешь, как тут врут про эти чёртовы огни в лесу». Роланд записал в блокнот: *Коричневый ботинок,
Мэгги, в красной куртке с оторванной пуговицей, нашла тело миссис Донован возле старой качели в парке. Ее нога зацепилась за пустую банку из-под пива, когда она бежала к телефонной будке на углу Элм-стрит. «Там кровь… на листьях, как краска», — задыхаясь, сказала она Джонасу, который в это время чинил велосипед у гаража. Он бросил гаечный ключ в ржавое ведро, запах масла смешался с гнилыми
Джек Марлоу, детектив с пятном кофе на воротнике рубашки, копался в бумагах на столе, заваленном пустыми стаканчиками из-под эспрессо. Его напарник, Том Реннер, щелкнул зажигалкой возле окна с видом на пожарную лестницу Бруклина: «Эти пули — 9-мм, но в протоколе значится .45 калибр. Кто-то подчищает следы». Запах плесени из вентиляции смешивался с табачным дымом. Они нашли тело в полуразрушенном
Лиза Морган, студентка колледжа из Ванкувера, в подвале старого дома находит дневник пропавшего брата, Томми. На обложке — пятно от вишнёвого джема, а на последней странице — схема тоннелей под городом с пометкой *"Они не ушли, они ждут"*. В кармане куртки Томми она обнаруживает билет на автобус до Сент-Джонс, смятый, как будто его сжимали в кулаке. В кафе *"Blue Mug"*
Мона, молодая женщина из Мумбаи, каждое утро начинала с того, что перебирала специи на кухне, пока свекровь Индумати сидела в гостиной, щелкая четки. «Чай слишком сладкий, — бурчала та, не отрываясь от телевизора. — И почему ты до сих пор не научилась готовить бафлу?» Мона молчала, пряча под красной куртой блокнот с эскизами — она мечтала стать дизайнером интерьеров, но после свадьбы с Адитьей,
Вэнди Кордули, пятнадцатилетняя официантка из закусочной *Greasy Spoon*, каждое утро разливает кофе местным дальнобойщикам. Ее рыжие волосы вечно запутываются в фартуке, а на лацкане куртки болтается значок с надписью *«Не трожь мой тост»*. После школы она прячет синяки под рукавами — следы драк с одноклассниками, которые дразнят ее за «странные глаза». «Опять промахнулась?» — усмехается Анна
Марио Эрнандес, экс-агент кубинской разведки, каждое утро покупает газету *Granma* в киоске на углу Мальекона. В кармане — смятая фотография немецкого бизнесмена, Карстена Фогеля, который исчез после ужина в ресторане «Ла Тортуга». В пятнах плесени на стенах своего дома в Ведадо Марио находит микрофильм с данными о поставках медикаментов в 1986 году. «Ты все еще веришь, что это случайность?» —
Эдмунд Криспи, плотник с облупленными краской пальцами, находит в подвале своего дома в Норфолке коробку с письмами 1890-х годов. Пахнет сыростью и воском. Его жена Мэрион, пахнущая стиральным порошком, выбрасывает конверты в печь: *«Хватит выдумывать — дед твой был пьяницей, а не жертвой заговора»*. Но Эдмунд замечает на обороте фотографии символ — три переплетённых кольца, как на дверном косяке
Джейкоб Мбеки, водитель грузовика из Восточного Лондона (ЮАР), разгружает ящики с замороженной тилапией на складе в Порт-Элизабет. Внутри рыбы — пакеты с героином, завёрнутые в пищевую плёнку. «На таможне в Дурбане собаки чуть рожу не сожрали, — бормочет он напарнику, вытирая пот с шеи. — Говорю старику, маршрут через Мозамбик безопаснее». Старик — местный босс Сибусисо, сидит в кабинете с
Эмир, комиссар с вечной пятидневной щетиной, рылся в архивах участка на улице Диван-Йолу, когда Зейнеп ворвалась с уликой — обрывком синей ткани из мусорного контейнера возле мечети Сулеймание. «Группа крови на рукаве совпадает с той, что нашли у Алише в гараже», — бросила она, перебивая гул кондиционера, который трещал с 90-х. Эмир смял пустой стакан от кофе, кивнул: «Проверь камеры у пристани в
Джейк поправляет фонарик на поясе, пока Мелисса тычет пальцем в монитор с помехами. "Эти камеры на третьем этаже глючат с прошлой среды", — ворчит она, разворачивая бутерброд с индейкой. Бруклинский музей ночью пахнет пылью и старой древесиной. Лифт гудит, как больной мотороллер, когда они поднимаются проверить витрину с египетскими амулетами. В подсобке, заваленной коробками с
Шериф Эдди Ларсен, затянув потрепанный плащ, ковыряет ножом в земле у старой водонапорной башни. Труп муравья размером с палец лежит на боку, брюшко покрыто фиолетовыми пятнами. «Черт, Мел, глянь-ка», — бормочет он, подзывая Мелиссу Грей, биолога из местного колледжа. Та щурится через очки, достает пробирку с трещиной: «Такое только в зоне отчуждения видели. Или в учебниках про Чернобыль». Они
