Аяко, студентка-заочница из Осаки, снимает комнату в старом доме возле станции Икебукуро. В первый же вечер она замечает, что треснутое зеркало в прихожей отражает не её лицо, а силуэт девочки в мятой школьной форме. «Соседи сверху часто топают», — оправдывается хозяйка, вручая ключи, но наверху уже три года пустует чердак. По ночам Аяко находит на кухонном столе мокрые следы детских ладоней,
Эмили, медсестра из Хэкни, заметила у пациента в коридоре городской больницы сухой кашель и кровоточащие десны. Её подруга Лиза, лаборантка с татуировкой совы на запястье, прислала смс: «Посмотри на пробирки с V-12. Это не тесты, это дерьмо с коричневым осадком». Пока Эмили пыталась достать застрявший кофе из автомата возле лифта, в палате №307 начались крики — мужчина в пижаме с узором из
Эмили Реннер, пятнадцать лет, нашла потрёпанный дневник в старом сундуке под лестницей семейной фермы в Брокен-Хилл. На страницах, пахнущих плесенью, её бабушка Маргарет описывала исчезновение соседа-шахтёра в 1972-м: *«Том ушёл в штольню с фонарём и пистолетом. Говорил, что там кто-то живёт»*. Джейкоб, старший брат, чинил забор рядом, когда Эмили показала записи. «Чепуха, — фыркнул он, вытирая
Лейф, пятнадцать лет, каждое утро прячет шрамы на запястьях под толстыми браслетами из кожи. Его соседка Мия, с розовыми волосами и проколотой бровью, ворчит на него в школьном автобусе: «Опять в наушниках уткнулся? Хватит бояться, идиот». Они едут в школу на окраине Стокгольма, мимо серых панелек и замерзших фьордов. На уроках химии Эрик, сын местного священника, рисует в тетради свастики и
Ю Отосиро подбирает упавший стакан с апельсиновым соком в школьной столовой, замечая, как пальцы на секунду стали прозрачными. Он игнорирует насмешки одноклассников про «призрака из 3-B», пока не обнаруживает, что может вселяться в других во время сна. Нао Томиори, в оранжевом свитере с выгохшими манжетами, ставит перед ним диктофон: *«Попробуй записать, что чувствуешь, пока контролируешь мое
Юки, в потёртой форме с оторванной пуговицей на рукаве, копошится в шкафу для уборочного инвентаря. За спиной у неё Куруми, перебирающая тряпки с запахом плесени. «Смотри, тут дата — 1987 год. И пятно… как будто чернила. Или кровь?» — Юки тычет пальцем в потрёпанный дневник с надписью «Мидори Камия». Куруми щурится, поправляя очки: «Её имя выцвело на табличке у старого крыла. Говорят, там теперь
Эйрик Лунд, в потертом кожаном пальто, разминает онемевшие пальцы, пока Ингрид Меллер фотографирует тело Йоргена Нильсена. Рыбака нашли в полукилометре от маяка Бреннёйа, лицом вниз, с обмороженными ушами. Ветер срывает с Ингрид рыжие волосы из-под шапки — она тычет перчаткой в грязные следы от покрышек: *«Форд Транзит, 90-х годов. Видела такие у браконьеров на фьорде»*. Эйрик подбирает ржавый
Фин Шепард, затянутый в кожаный плащ, тащит за собой Эйприл через засыпанный обломками Лас-Вегас. Их дети, Клауд и Джилл, отстают, спотыкаясь о вывернутые из бетона арматурные прутья. Над головой кружит торнадо, воронка которого затягивает сотни акул — тигровых, молотоголовых, даже древнюю мегалодон. "Щит сломался, как мы и боялись", — кричит Эйприл, пытаясь перекрыть гул ветра. Где-то
Том Кейн, мэр Чикаго, начинает терять связь с реальностью после обморока во время пресс-конференции. Врачи диагностируют быстро прогрессирующую деменцию, но он прячет диагноз даже от жены Мередит, пряча записки с напоминаниями в карман пиджака: *"Спросить о забастовке учителей. Не упоминать Бетани"*. Его телохранитель Дариус находит пустые флаконы от таблеток в мусоре и ворчит:
В маленьком городке у подножия Скалистых гор подростки Кейт и Дерек находят в лесу полуразрушенную хижину с журналом, исписанным заметками о гризли-людоеде. Кейт, дочь егеря, разбирает почерк: «Он возвращается каждые 27 лет… следы на северной тропе». Они собирают группу: подруга Кейт, Лена, сомневается — «Это просто байки для туристов», но Дерек настаивает. Ночью у ручья они находят растерзанную
Авика, 17 лет, переезжает с матерью-медсестрой из Ченнаи в ветхий дом на окраине Мумбаи после смерти отца. В школе она прячет слуховой аппарат под длинными волосами, боясь насмешек. По пути домой покупает самсу у уличного продавца, который кричит: *"Десять рупий, бета! Быстрее, дождь начинается!"* — но Авика не слышит и молча протягивает купюру. В соседнем дворе Раджив, парень с шрамом
Пратима переехала в душную двушку на окраине Мумбаи после свадьбы с Адитьей. Он целыми днями пропадал в офисном здании с синими логотипами IT-компании, оставляя её одну разбирать коробки с сари и фотографиями из родного Патны. По вечерам она заказывала поха-пав на вынос, слушая, как кондиционер хрипит над диваном. «Опять презентацию перенесли», — бросал Адитья, снимая туфли у порога. Пратима
