В аптеке на углу улицы Монгкока Ли Мин перебирала коробки с марлевыми повязками. За окном дождь смешивался с гарью от подожжённых мусорных баков — квартал бунтовал против карантина. *"Три случая за ночь в районе Цим Ша Цуй. Все с кровотечением из ушей",* — бормотал по радио голос диктора, пока Вонг Цзянь, санитар с татуировкой дракона на шее, пытался заклеить скотчем трещину в стекле.
Синъити Идзуми, пряча под повязкой правую руку, где живет паразит Миги, пытается вернуться к учебе. В кафе «Аояма» он сталкивается с Урагами — паразитом в теле полицейского, который шепчет: *«Ты всё ещё носишь того червя? Слабый симбиоз… скоро сгниешь»*. Дома Миги, поглотивший чашку лапши, ворчит: *«Почему я должен переваривать эту гадость? Твой желудок неэффективен»*. Школьный двор, запах хлорки
Юки, старшеклассница из пригорода Осаки, заметила, что ее младший брат Такуми перестал спать — под кроватью он спрятал рюкзак с разряженными батарейками и обрывками газет 1988 года. На вопрос: *«Это из-за шума в вентиляции?»* — он лишь показал на трещину в стене, откуда пахло мокрым пеплом. В тот же вечер, возвращаясь с тренировки кендо, Юки увидела, как бездомный кот у подножия моста Акаси резко
В старом бункере под Дрезденом инженер-акустик Лена Шульц находит архивные записи с помехами — за шумом вентиляторов проступают голоса. Её напарник, техник Юрген Фосс, смеётся: *"Опять твои призраки? Давай проверим трубы, а то шеф опять задержит премию"*. Ночью Лена остаётся, подключает старый осциллограф к системе — на экране мелькают цифры 11.34.11, повторяющиеся в каждом углу
Майкл Таупо, детектив из провинции Хокс-Бей, разбирал отчеты о двух смертях в окрестных мотелях. В обоих случаях жертвы — мужчина 45 лет с татуировкой маори на запястье и девушка-студентка — умирали от сердечного приступа после секса. «Черт, опять эти проклятые *love hotels* на шоссе 2», — бормотал он, разглядывая фото с места: мокрые полотенца на полу, разбитый флакон виагры в мусорке. Его
Аяко, студентка-заочница из Осаки, снимает комнату в старом доме возле станции Икебукуро. В первый же вечер она замечает, что треснутое зеркало в прихожей отражает не её лицо, а силуэт девочки в мятой школьной форме. «Соседи сверху часто топают», — оправдывается хозяйка, вручая ключи, но наверху уже три года пустует чердак. По ночам Аяко находит на кухонном столе мокрые следы детских ладоней,
Эмили, медсестра из Хэкни, заметила у пациента в коридоре городской больницы сухой кашель и кровоточащие десны. Её подруга Лиза, лаборантка с татуировкой совы на запястье, прислала смс: «Посмотри на пробирки с V-12. Это не тесты, это дерьмо с коричневым осадком». Пока Эмили пыталась достать застрявший кофе из автомата возле лифта, в палате №307 начались крики — мужчина в пижаме с узором из
Эмили Реннер, пятнадцать лет, нашла потрёпанный дневник в старом сундуке под лестницей семейной фермы в Брокен-Хилл. На страницах, пахнущих плесенью, её бабушка Маргарет описывала исчезновение соседа-шахтёра в 1972-м: *«Том ушёл в штольню с фонарём и пистолетом. Говорил, что там кто-то живёт»*. Джейкоб, старший брат, чинил забор рядом, когда Эмили показала записи. «Чепуха, — фыркнул он, вытирая
Лейф, пятнадцать лет, каждое утро прячет шрамы на запястьях под толстыми браслетами из кожи. Его соседка Мия, с розовыми волосами и проколотой бровью, ворчит на него в школьном автобусе: «Опять в наушниках уткнулся? Хватит бояться, идиот». Они едут в школу на окраине Стокгольма, мимо серых панелек и замерзших фьордов. На уроках химии Эрик, сын местного священника, рисует в тетради свастики и
Ю Отосиро подбирает упавший стакан с апельсиновым соком в школьной столовой, замечая, как пальцы на секунду стали прозрачными. Он игнорирует насмешки одноклассников про «призрака из 3-B», пока не обнаруживает, что может вселяться в других во время сна. Нао Томиори, в оранжевом свитере с выгохшими манжетами, ставит перед ним диктофон: *«Попробуй записать, что чувствуешь, пока контролируешь мое
Юки, в потёртой форме с оторванной пуговицей на рукаве, копошится в шкафу для уборочного инвентаря. За спиной у неё Куруми, перебирающая тряпки с запахом плесени. «Смотри, тут дата — 1987 год. И пятно… как будто чернила. Или кровь?» — Юки тычет пальцем в потрёпанный дневник с надписью «Мидори Камия». Куруми щурится, поправляя очки: «Её имя выцвело на табличке у старого крыла. Говорят, там теперь
Эйрик Лунд, в потертом кожаном пальто, разминает онемевшие пальцы, пока Ингрид Меллер фотографирует тело Йоргена Нильсена. Рыбака нашли в полукилометре от маяка Бреннёйа, лицом вниз, с обмороженными ушами. Ветер срывает с Ингрид рыжие волосы из-под шапки — она тычет перчаткой в грязные следы от покрышек: *«Форд Транзит, 90-х годов. Видела такие у браконьеров на фьорде»*. Эйрик подбирает ржавый
