Семья Миллеров — Марк, Эмми и их дочь-подросток Софи — переезжает в старый дом на Тенистой улице. Первые дни — это распаковка коробок с книгами, запах свежей краски в гостиной и скрип половиц. Соседи, вроде пожилой Гвен через дорогу, кажутся дружелюбными, но слишком интересующимися: «В главной спальне на втором этаже спите?» — уточняет она, помогая донести сумки. Странности начинаются с мелочей:
Дэвид, биолог с потёртым блокнотом, и Майлз, техник, который вечно щёлкает зажигалкой, застряли на отдалённой исследовательской станции «Кербер». Их задача — мониторинг, но всё пошло наперекосяк после серии странных сбоев. Вместо данных о погоде приборы ловят повторяющийся цикл щелчков и шорохов, а на записях с внешних камер Дэвид заметил фигуру, всегда стоящую в одном и том же месте у деревьев.
В старом трейлере у Сэма и его младшей сестры Лизы фара разбита, и он клеит трещину изолентой. Они едут к их отцу, Гэри, в его новый дом у озера в Вермонте, чтобы переждать развод родителей. Лиза весь путь в машине ест вафли с кленовым сиропом из пластиковой упаковки, липкие пальцы размазываются по окну. Их встречает Гэри, уже с новой подругой, Кэрол, которая пытается угостить всех овощным рагу.
Алекс, ретушер в рекламном агентстве, каждое утро в восемь сорок пять сталкивается с одной и той же девушкой в переполненном вагоне метро на станции «Юнион-сквер». Её зовут Мэй, она работает ассистентом в юридической фирме. Конфликт начался из-за чашки кофе, которую Алекс не удержал, когда поезд резко дернулся. «Это была «Супремо», двойной эспрессо!» — выдохнула Мэй, вытирая пятно с бежевого
Джон Гант, проснувшись от привычного гула генератора в их палатке-ангаре на бывшей авиабазе Туле, проверяет по планшету карту промерзания верхнего слоя почвы. Эллисон, его жена, разогревает на электроплитке последнюю банку тушенки с горошком, выдаваемую по карточкам. Нейтан, их сын, собирает в рюкзак учебник по гидропонике и противогаз – стандартный набор для похода в школу-бункер. «Опять эти
Кента Фудзимура, бухгалтера из Осаки, перестали узнавать его коллеги утром в понедельник. Его пропуск не сработал, а в кабинете за его столом сидел незнакомец, спокойно попивавший кофе и утверждавший, что он и есть Кента. "Вы ошиблись кабинетом", — сказал он, даже не подняв глаз от монитора. Вечером того же дня, когда настоящий Кента в отчаянии шарил по карманам старого пальто, его
В глухой андалузской долине старик Хуан и его сестра Кармен доживают свой век в полуразрушенном монастыре. Хуан копался на огороде с картошкой, а Кармен, хромая, чинила сетчатый забор, чтобы козы не разбегались. Их покой нарушили выстрелы — местные охотники, братья Серхио и Пако, пьяные, гонялись за раненой косулей прямо по их участку. Хуан вышел, сжимая в руке ржавую лопату. «Здесь частная
Эллиот, бывший архитектор, и Лена, его жена, грузили последние коробки в пикап, чтобы покинуть Портленд. Их дочь Мэйси, пятнадцать лет, утыкалась в телефон, игнорируя пыльную дорогу, ведущую к их новому дому — старому фермерскому дому у подножия холмов в Орегоне. Первые дни ушли на скрип половиц, запах плесени в подвале и попытки поймать сигнал. Лена, развешивая бельё на верёвке во дворе,
Лео, инженер-геолог, третью неделю живет на лунной станции «Селена». Его день — это проверка показаний сейсмографов в скафандре, запах пережженного кофе из автоматической машины и монотонный гул систем жизнеобеспечения. В жилом модуле на столе лежит фотография его дочери с Земли, которую он приклеил скотчем к панели. «Папа, когда ты вернешься?» — голос в последнем видео-сообщении. Во время
Кайто, пятнадцать лет, после школы разогревает остатки вчерашнего рамена для младшей сестры Саори. В их тесной квартире в районе Адати пахнет старым маслом и пылью. "Опять лапша?" – бормочет Саори, ковыряя палочками в миске. "Завтра будет что-то другое", – отвечает Кайто, глядя на пустой холодильник, где лежит только упаковка соевого соуса. Вечером приходит уведомление на его
Клэр, девушка лет двадцати с небольшим, переезжает в старый дом своей покойной бабушки в провинциальном городке Уинслоу. На второй день забивается раковина на кухне, а в спальне отклеивается угол обоев с детским рисунком — короной и буквами «S.C.». За чашкой остывающего кофе она находит в подвале коробку с письмами 40-х годов, адресованных некой Селии. «Сегодня отец снова сказал, что моя
Хлоя, тридцати с небольшим архитектор из Чикаго, утром наливает в термос кофе, который сварила ее мама, Эвелин. "Ты опять не спишь, мам", — говорит Хлоя, глядя на синяки под глазами Эвелин. "Спала, просто рано встала", — бодро отвечает та, заворачивая ей в фольгу бутерброд. Их разговор — обрывки фраз о работе, о том, что в кране опять течет, — это их ежедневный ритуат. Эвелин
